"

"— В этом доме не приветствуется роскошь, — сказал де Синд, задумчиво потерев переносицу, — я предпочитаю воспитывать детей строго, не позволяя им никаких излишеств. Никакого баловства, только простая пища, только самая простая одежда. Я не хочу, чтобы мои дети выросли избалованными неженками. Богатство развращает. Не хочу, чтобы деньги развратили моих детей.

Я слушала очень внимательно, пытаясь понять — он, действительно, считает, что переваренная репа и капуста — это лучшее средство воспитания? А Логан, который живёт в одиночестве на чердаке?.

. Может, отец думает, что это — ради блага мальчика? Воспитание смелости, так сказать?..

— Мне кажется, такая жизнь вам не подходит, — продолжал тем временем хозяин дома.

— Считаете гороховые меренги роскошью, развращающей душу? — подсказала я.

— Нет, тут мне нечего вам предъявить. Дети были в восторге, а я очень доволен, что вы не нарушили поста. Но посмотрите на себя — вы точно не служанка в доме купца. Вы нежная, красивая, утонченная.

И говорите не как девица из провинции. Ещё и грамоте обучены. Кем был ваш отец?

— Пахарем, с вашего позволения, — было очень неловко врать ему, особенно когда он смотрел на меня в упор, словно читая мою ложь, как в книге.

— Странные умения для крестьянской девушки, — он чуть прищурился, пронзая меня взглядом. — Вы ведь совсем не похожи на природную крестьянку.

Было неловко врать ему, но приходилось.

— Но и вы, господин де Синд, — парировала я, — не слишком похожи на купца.

— Вот как? — он усмехнулся и скрестил на груди руки уже знакомым мне жестом. Ткань камзола на плечах опасно натянулась, готовая треснуть под напором бугрившихся мускулов. — На кого же я похож?

Ему пришлось повторить вопрос, потому что я уставилась на его плечи, совсем позабыв о реальности. Ни у кого при дворе короля не было таких мощных рук. Король не любил воинские увеселения, редко выезжал на охоту, зато ему нравилось танцевать и участвовать в спектаклях, разыгрывая всякие истории — про античных богов или героев народных сказок.

Следуя королевской моде, и щёголи считали крепкое сложение и мускулы — уделом простолюдинов. Прежде всего ценились изысканная красота, грация и бледная томность. Про моего мужа со смехом говорили, что он только и способен, что обрывать лепестки розам, и Карл считал это чуть ли не комплиментом.

Но мужчина, который стоял передо мной, точно не стал бы обрывать лепестки.