— Какие меренги?! Сейчас пост!

— Всё будет хорошо, — заверила я её и отправилась наверх, в комнату хозяйки.

Джоджо поплелась следом за мной, что-то бормоча себе под нос. Она удручённо качала головой и время от времени всплёскивала руками. В отличие от служанки, я не чувствовала никакого беспокойства. Я была права. И намеревалась доказать свою правоту.

— Разрешите войти, госпожа де Синд? — спросила я, постучав в дверь и чуть приоткрыв её.

— Входите! — послышался из комнаты тонкий и злой голос хозяйки.

Я вошла, спокойно встретив взгляд госпожи Бониты, сидевшей в своем кресле, с книгой на коленях.

Судя по всему, даму переполнял гнев, и она тотчас излила его на мою голову.

— Как вы посмели, дерзкая девчонка!.. — начала она, глотая от волнения слова. — Вы… соблазнительница! Растлительница!.. Вы точно из монастыря? Я бы назвала вас исчадьем ада! Грешницей!.. Блудницей вавилонской!..

Переждав, пока поток её красноречия немного иссякнет, я спросила — тихо и с уважением, как и полагается прислуге:

— Прошу прощения, госпожа де Синд, но я вас не понимаю. В чём моя вина?

Дама задохнулась и схватилась за сердце.

— И вы… ещё… спрашиваете?!. — выдавила она, в конце концов. — Чем вы накормили сегодня моих племянников, негодяйка? Сейчас пост, а вы… вы скормили им скоромные блюда!..

— Прошу прощения, — возразила я, повышая голос, потому что дама пустилась перечислять новые метафоры, описывающие мою греховность, — но все блюда, которые были поданы сегодня вечером — постные.

— Что?! — взвизгнула госпожа Бонита."

"Краем глаза я заметила, как в комнату заглянула Джоджо, но сразу же исчезла — быстро и бесшумно, словно призрак.

— Все блюда были постными, — повторила я, сделав в сторону хозяйки полупоклон.

 — Рождественский пост — он не строгий, поэтому рыба разрешается.

— Рыба! — она уже знакомым мне жестом захлопнула книгу. — Потрудитесь объяснить, с каких пор молоко и яйца стали разрешены даже в нестрогий пост?!

— Там не было ни молока, ни яиц.

— Вы намекаете, что я сошла с ума?!

— Никоим образом, госпожа, — я улыбнулась ей, и эта улыбка окончательно добила хозяйку, заставив потерять дар речи. Воспользовавшись этим, я продолжала: — Если вас смущает рыбный суп, то я не добавляла туда молока.

Вернее, не добавляла коровьего молока, а только ореховое. Меренги сделаны из гороховой воды, и для них так же не использовались животные продукты. Прошу прощения, госпожа, но я не нашла в вашей кухне ни молока, ни яиц, ни…

— Полагаю, вопрос по ужину исчерпан? — услышала я знакомый рокочущий голос, который звучал сейчас холодно и недовольно.

От неожиданности я ахнула, потому что не знала, что в полутемной комнате, пропахшей рыбьим жиром, находится ещё кто-то кроме нас.

Но… находился. И я сразу поняла — кто именно.