— Могу я узнать, кто вы? — не удержался он от вопроса. — Я не видел вас раньше. Вы — родственница господина де Синда?

— Она — служанка, — заявила Ванесса. — Умоляю вас, мастер Берт! Какая ещё родственница?

— Вы?.. — учитель потерял дар речи, изумленно вскинув брови и хлопая своими ангельскими темными ресницами.

— Я, — подтвердила я, не удержавшись от улыбки, и сделала книксен. — Всего лишь служанка, мастер. Так вы пообедаете с нами?

Но молодой человек избавил меня от неловкости, заверив, что уже уходит, благодарен за приглашение, но торопится к другому ученику.

— Вот и торопитесь, — Ванесса со стуком захлопнула книгу. — И больше не приносите мне таких скучных книг. Их можно читать только перед сном — сразу начинаешь клевать носом!

Она поднялась из кресла и сунула книгу в руки опешившему юноше.

— Всего доброго, мастер Берт, — сказала она с нажимом. — Поторопитесь, а то опоздаете к другим ученикам.

Ванесса вышла гордо, как каравелла, а мне только и оставалось, что пожать плечами и сказать юноше, который, прижимая к груди книгу, с тоской и обидой смотрел «каравелле» вслед:

— Не принимайте близко к сердцу.

Глава 4

Отпрыски де Синдов совсем не обрадовались, когда увидели, что приготовлено на обед. Ванесса сморщила нос, Эйбел от души обругал и капусту, и кашу, заявив, что такими помоями не кормят даже арестантов в королевской тюрьме. Нейтон помрачнел, как туча, и мрачно вгрызся в ломоть хлеба, даже не притронувшись к ложке, и принялся ворчать, что капуста воняет. Близнецы, воспользовавшись тем, что я отвернулась, вывалили содержимое своих тарелок в чашку Черити, которая тут же возмущенно завопила.

— Прекрати кричать! — одернула её Ванесса. — От тебя уже голова болит!

— Не буду есть эту гадость, — ответила Черити, хмуря брови. — Мертин — хитренькие!

Какой Мертин? Где она увидела Мертина?

Я была совершенно задергана, подавая к столу то воду, то ячменный чай, принося чистые ложки и вилки взамен упавших на пол — и справедливо полагала, что падают столовые приборы вовсе не случайно. А тут ещё Черити со своим Мертином, и Эйбел, всё время норовивший ухватить меня за юбку, когда я проходила мимо.

В конце концов, Ванесса бросила ложку на стол и заявила:

— Обед был отвратительный. Так и скажу тётушке, когда она вернётся.

— Мне очень жаль, барышня… — начала я, но Эйбел перебил.

— Да брось ты, сестрёнка, — сказал он вальяжно, — будто вчера и позавчера нас кормили вкуснее, — и он подмигнул мне, словно невзначай проведя пальцем по губам."

"Сразу видно — избалованный, настырный, невоспитанный юнец. Я не прониклась его защитой и начала молча собирать тарелки со стола.