Всполохи тьмы буквально отлетали от его кулаков. Еще несколько секунд, и моего жениха не без труда отодрали от Портовски. Элоизу, пытавшуюся под шумок сбежать, скрутил синеглазый лис и бросил в дальний угол комнаты к Валевски.

Мой взгляд упал на Андрэ. Трусливый кролик с выпученными глазами. Такого слизня и бить не хочется. Гадко руки марать.

– Остынь, – тихо произнес господин Карион. – Ты нужен своей девочке. Я не маг, но вижу, насколько ей плохо.

Эмес дернулся и снова оказался у кресла. Схватив мою ладонь, прижал ее к своей щеке.

– Ты темный. – Всполохи его черного дара все еще были хорошо видны.

– Сейчас приведут целителя из ведунов. Сейчас, моя маленькая. Еще немного.

– Не надо ведуна, я прекрасно справлюсь сам. Мне-то, надеюсь, все здесь доверяют?!

Я не видела говорившего. Все мои чувства сосредоточились на ладони, что прижимал к своему лицу любимый. Это было странно, но он словно забирал боль, вытягивал ее. Сделав глубокий вдох, я наконец прикрыла глаза.

– Никаких сомнений насчет вас нет, – ровно произнес Яни. – Говорите, что делать.

– Девочку на стол. По центру, чтобы я смог легко дотянуться до нее.

– Понял. – Мой змей одним взмахом свалил все на пол – книги, перья, чернильницы, листы бумаги. – Эмес, устраивай ее, но осторожнее. Аля, соберись. Не раскисай, ведьма. И тьму подальше задвинь.

– Не могу, она убирает боль, – проворчала, – я без нее просто умру. Мне больно, очень больно.

– Портовски, или твоя дочь говорит, что за проклятие, или тебе не жить! – рык господина Кариона сотряс комнату.

– Ты мне угрожаешь, медведь? – жалко промямлил маг, сидящий на полу с разбитой рожей.

– Это предупреждение. Она подняла руку на некровницу оборотня. Мы в своем праве.

– Вы никогда не посмеете тронуть женщину, зверье! – заверещала Элоиза.

– Зато я трону! – Голос моего ведуна звенел от злобы.

– А я не просто трону, а удавлю. Еще тогда, в коридоре, раздавил бы, как блоху, когда ты душила ее, тварь. Но я сдержался, потому что Алевтина просила. Смолчал. Но сейчас меня уже никто от тебя не оттащит.

Пока Яни скалился, к нам подошел целитель. Я смутно припоминала его. Скорее, мне казалось, что черты лица знакомые. Он кого-то мне напоминал.

– Не нужно ничего, я и так вижу, что это «Проклятие истинной любви». Девочка сопротивляется ему, выжигает. Боец.

Услышав это, Эмес зарычал и был готов кинуться разом на всех. Я буквально кожей ощущала его злобу.

– Успокойся, Валынский. – Целитель мягко положил ладонь на его плечо и взглянул на меня. – Ты ведь Алевтина, моя дочь рассказывала о тебе. Я Руперт Муарти, целитель, и я могу тебе помочь, но ты должна убрать свою тьму как можно глубже.

– Ваша дочь – гадина, – проворчала я.

– Да, избаловал, – он кивнул, – это минус мне как родителю.