— Мамуль...

— Все в порядке, — отвечаю, уже догадываясь, о чем она спросит.

Больше она не задает мне вопросов. Мы заходим в квартиру, где будем жить ближайшие несколько месяцев. Потому что идти больше некуда.

Плюхаюсь на диван и потираю лицо рукой. Малышка садится рядом и, положив голову на мое плечо, бормочет что-то невнятное себе под нос.

— Эми, что случилось, родная? — аккуратно спрашиваю, гладя дочку по волосам. — Ты заболела? Плохо себя чувствуешь?

— Нет, — качает она головой. — Просто я думаю... Ты всегда говорила, что папа вернется. А его все нет и нет. Вот сейчас мы нуждаемся в нем очень сильно. Был бы у меня отец, не позволил бы тому уроду так с нами поступить. Он же ударил тебя? Одежду порвал...

Не позволил бы.

И ты, милая, не знаешь, на что способен тот самый урод. Он нам с твоим отцом жизнь сломал и тебя без папы оставил. Но все наладится. Со временем все сложится у нас прекрасно — и мы будем счастливой семьей.

— Все в порядке, малыш. Не бери в голову. Он всегда был таким грубым. А насчет отца... Он действительно скоро будет с нами.

Дочь поднимает на меня наполненные слезами глаза и смотрит недоверчивым взглядом.

— Обещаешь?

— Обещаю, — целую ее в макушку. — Беги в душ, родная. А потом спать. В ванной, возможно, не так красиво, как в доме Глеба, зато...

— Зато тут уютно и спокойно, — продолжает за меня Эмилия.

— Беги, беги, — улыбаюсь. — Одежду я принесу.

Завтра нужно проснуться раньше и привести квартиру в порядок. Пыли слишком много. Интересно, Эмиль когда-нибудь задумывался насчет этого дома, который оставил когда-то мне? Или просто плюнул? Сейчас уж точно ему ни к чему это скоромное жилье. Он привык к большему."

"Пока дочь в ванной, я набираю номер Салтыкова-старшего. Он отвечает после пятого гудка, и я выпаливаю на одном дыхании:

— Поднимитесь в комнату своего сына. Он вырублен. Вероятно, уже пришел в себя, но все же... Пьян ведь.

— Что? Ты где, дрянь? Что ты сделала с моим сыном?

— Не орите на меня. Повторяюсь: я не та Арина. Ваш сын напал на меня, приставал, пришлось поступить точно так же, как он со мной. То есть по-зверски. Не удивляйтесь. В ваш дом я больше ни ногой. На хрен не сдался ваш особняк. Чтобы он вам на голову рухнул в скором времени. Не смейте идти в ментовку. При любом раскладе ничего не сделаете, не добьетесь. У вас нет того влияния, что было раньше. Зато у меня тело в синяках, и я с удовольствием могу написать жалобу на вашего сына-кретина. И тогда его из тюрьмы никто не спасет.

Не дожидаюсь ответа, отключаюсь.

Достаю из чемодана одежду для дочери. На секунду сажусь в кресло и зажмуриваюсь. Устала я. Спать хочется. А еще больше... Проснуться завтра и ничего не вспоминать. Тем более слова и поступки Глеба.