И в этот раз гораздо хуже. Как маньяк, втягивал исходящий от нее аромат, кайфовал от запаха такой желанной женщины. Оказывается, мои чувства к ней с годами никуда не исчезли.

В какой-то миг я категорически выбрасывал из головы мысли, что у нас может закрутиться роман. Ведь сложно было поверить... Прошло восемь лет. Каждый выбрал свою дорогу, однако ни я, ни Арина не смогли забыть друг друга.

А наличие дочери поставило восклицательный знак во всех моих планах. Очень похожая на меня девочка. Глупо было бы сомневаться, что она не моя. Она моя — это сразу стало мне ясно. Взгляд, та улыбка. Будто самого себя увидел.

Но сейчас потерянные годы ощущаются как глубокая рана в области груди.

— Проснулся? — хрипло шепчет Арина, цепляясь за мою руку, которой я гладил ее волосы, подносит ладонь к губам, нежно касается кожи. — Почему так рано? Сегодня же выходной.

— Жду Бориса. Есть важный разговор. Прости, что разбудил. Места себе не нахожу, когда несколько часов тебя не вижу.

— То есть проснулся ты давно, — хмурится любимая. — Что-то случилось? — поднимается на локтях и пристально смотрит в мои глаза.

— Не начинай, — смеюсь, обхватывая ее лицо руками. Притягиваю к себе и прижимаюсь губами к ее губам. Целую не спеша. Медленно, кайфуя от каждой секунды. От тихих стонов Арины и от того, с каким желанием она мне отвечает. — Все хорошо. Просто хочу этот день провести с вами, родная. Поэтому нужно решить все проблемы как можно скорее. Чтобы больше времени выиграть для семьи. Пока вы спите, я решу их. А потом...

— Что ты там запланировал? — интересуется, окончательно вставая с кровати. Садится на мои колени и обхватывает мою шею руками. Знает прекрасно, как я это люблю.

— Ничего такого сверхъестественного. Позавтракаем, потом все узнаешь.

Телефон начинает подавать признаки жизни. Достаю его из кармана. Звонит Борис. Он приехал.

— Ты иди. Я в душ схожу и тоже спущусь.

Поздоровавшись с другом, приглашаю его в кабинет. Он кладет папки с документами на стол, садится на диван и довольно так ухмыляется. Мы давно начали копаться. Потихоньку собирали информацию о грязных делах Салтыковых, но ничего такого, чтобы посадить их за решетку надолго, не находили. Точнее, находили, но они быстро выкрутились бы. А мне это совершенно не на руку. Я хочу, чтобы они сгнили в тюрьме. Заслужили.

— Восемнадцать лет Глебу? — хмыкаю.

— Знаю, что ты мечтал, чтобы он на пожизненное, но... Думаю, он предпочтет повеситься, чем торчать в сыром подвале до конца своей жизни. Поэтому считаю, что восемнадцать лет заключения — самое то. Когда его выпустят, он будет стариком. И, думаю, даже не до баб будет.

— Слишком много грязи, — подытоживаю я, откидываясь на спинку кресла. — Слишком много дерьма. В котором сами же потихоньку начинают утопать.