– И ты подозреваешь всех пятерых? Нет никого, кто бы был у тебя вне подозрений? Староверов, у тебя друзья есть?

– У меня есть один друг, – поправляет Данил. – Мне достаточно. И нет, я подозреваю не всех пятерых, просто потому, что применяю метод исключения. У нас с тобой, кажется, был еще один подозрительный момент. Я про странный заказ в отдел маркетинга. Если распоряжение и впрямь поступило из приемной, а сейчас этот момент еще проверяется, то в круг неблагонадежных попадают только трое.

– И кто же это? – походу, я слопала все конфеты, и теперь невинными глазами я смотрю на Староверова.

– Я хочу посмотреть, что вы там с Коробовым накопали. Ход вашей мысли тоже хотелось бы проследить. Если все логично, тогда наложим ваш результат на мой. Совпадающие персоны, буде такие найдутся, и станут в первую очередь объектами самого пристального внимания.

– Выгрузка Димы у меня на ноутбуке, а он остался в комнате.

– Пошли, покажешь, – Данил поднялся из-за стола, а я в панике вспоминаю, не оставила ли я на виду чего-нибудь, что я показывать ему не хочу.

В комнате, слава богу, белье не разбросано, и хотя комната по факту не совсем моя, но у меня все равно возникает ощущение вторжения.

Староверов же, не смущаясь, сразу проходит к моему рабочему месту, но вместо того, чтобы обратить внимание на ноутбук, который я пробуждаю, он тянется к стопке на краю стола.

Безошибочно он вытаскивает из середины мой альбом для рисования."

"Не успеваю я среагировать, а Данил уже знакомится с его содержимым.

Глава 32. Обнажение

– Отдай! – пытаюсь я перехватить альбом, пока он не стал листать дальше, но Данил лишь задирает руку.

Мне от мамы-модели достался хороший рост, но Староверов все равно намного выше меня.

Унижаться и прыгать как собачонка не стану! Складываю руки на груди и сверлю его взглядом.

– Какого черта? Это мое! Чего тебе нужно в моих вещах?

– Уголок торчал слишком призывно, – невинно отвечает Данил.

– Помнится, просто за то, что я вошла в твою комнату, ты обвинил меня во всех смертных грехах. А сам хватаешь чужое! – давлю ему на совесть, но, разумеется, безрезультатно.

– Я потом обязательно раскаюсь, и даже схожу посмотреть, как ты принимаешь душ.

Данил снова раскрывает альбом, а я отворачиваюсь от него не в силах смотреть, как он открывает для себя мою одержимость им.

Я вся сжимаюсь, жду насмешек или злых комментариев. Но Староверов молчит. Ни самодовольных фраз, ни тыканий меня носом. Ничего. Только шелест переворачиваемых листов. Мне хочется съежиться, стать меньше. Чувствуя, как непроизвольно сутулюсь, одергиваю себя и выпрямляю плечи. От напряжения сводят лопатки, кажется, я вот-вот заплачу от бессилия. Бесчувственный чурбан.

– У тебя талант, – слышу я наконец.

Что? И это все?

Повернувшись, смотрю на него недоверчиво.