А эти две дамочки остались наедине, чтобы, видать, обсудить некие детали. Мне бы их подслушать, вот только сделать этого при Гложетте никак не получится.

Глава 2

В этот мир я попала чуть более года назад.

В родном я просто легла спать, а проснулась уже тут: в новом теле и в незнакомом месте. Из приятного – мне теперь не тридцать с хвостиком, как у кометы, а лет семнадцать – тело юное, даже какое-то угловатое, словно подростковое; из неприятного – я любила свой дом и своих родных и всё произошедшее со мной в первый месяц чудилось дурным сном, просто кошмаром! Ладно бы мир был современный, но это оказалось хоть и далеко не Средневековье, но что-то близкое к восемнадцатому веку. Недолго даже думала, что ухнула в наше земное прошлое, ан нет, на меня со всей совей неумолимостью рухнула альтернативная реальность. Лорды и леди наличествовали, замки и рыцари тоже, но церковь была иной, хотя нашлось место и инквизиции, благо с ней я не сталкивалась, а вот географические данные, даже языки – были иными.

И ещё показывать свой крутой нрав, когда в первые дни кто-то из «родственничков» стал насмехаться над Джейн, точнее уже надо мной, не стала – лучше тихо всё разведать, а потом делать. И к тому же, насколько я чуть позже поняла – моё решение не светить новую леди Джейн оказалось верным – слишком явные перемены могли привести к лишним вопросам, а там и к инквизиции. А мне такого вовсе не нужно… Но нет-нет мой характер всё же прорывался в язвительных фразочках и нежелании починяться.

От воспоминаний, к горлу снова подступили слёзы, обжигая своей едкостью и выжигая что-то внутри. Ну зачем я здесь? Для чего? Я ведь самая что ни на есть попаданка! Обычно у таких людей есть некая миссия. Вот только за двенадцать с лишним месяцев пребывания тут, так и не выяснила, в чём же она (миссия) заключается.

Вздохнув устало, отёрла рукавом ученической рясы слезы с мокрых щёк, и прилегла на жёсткую узкую лавку. В самом начале по ночам, боясь с неё свалиться на холодный, каменный пол, мне приходилось балансировать и спать урывками. И это негативно сказывалось на моём состоянии в дневное время: монахини пахали покруче многих рабочих на заводах. Никакого перерыва на сон, перекур и иже с ними. Даже обед был каким-то скоростным, а после снова работа ""отсюда и до заката"". Со временем, конечно, привыкла и даже умудрялась высыпаться: отбой был в восьмом часу вечера, практически сразу же после скудного холодного ужина. Подъём в четыре утра и завтрак. И, должна сказать, завтраки я любила: мадам Эбби готовила наивкуснейший хлеб, поверх которого было позволено положить кусочек варёного мяса и ломтик тонкого сыра. Также подавали горячую кашу с добавлением малюсенького кусочка масла, и варёное яйцо.