"

"– Снедь я сама вам носить буду, – зашептала Милли, приблизив губы к моему уху, – мало ли, тут такое иной раз творится, бедный граф, иногда я даже радуюсь, что он всего этого не видит! Но сейчас дом полон людей старого лорда, и они присмирели, носа из своих опочивален не кажут. Мистер Хейли очень строг, даже леди Луиза опасается с ним лишний раз спорить.

– Откуда этот управляющий взялся? И куда делся Дерек? – задала я давно мучивший меня вопрос и подошла к большому с мой рост, напольному зеркалу. Оно было не самого лучшего качества, но всё равно в этом мире и времени считалось показателем престижа и огромного финансового достатка.

– Мистер Дерек приболел, прислал вместо себя своего племянника, мистера Хейли. Как только хозяин пришёл в сознание, они о чём-то переговорили, и он стал официально новым помощником лорда Патрика.

– Как тебе мистер Хейли? – уточнила я, потому что могла безоговорочно доверять мнению Милли.

– Как я уже говорила, строг, но справедлив. Благодаря ему прекратились еженедельные пышные балы, но вот переделку главной залы отменить он так и не смог. Луиза нажаловалась вашему дедушке, и тот позволил ей сменить тамошнюю обстановку по своему вкусу.

– Она вертит стариком, как хочет, – под нос прошептала я, но мадам Уильямс меня не услышала, продолжая рассказывать все новости, что накопились за время моего отсутствия.

Тем временем ванную наполнили горячей водой, и я с помощью няни наконец-то смыла с себя усталость и пыль дорог.

Выйдя из ванны, уселась на мягкий стул, обитый светло-бежевым бархатом, и принялась расчёсывать влажные локоны костяным гребнем.

– Давайте я, – спохватилась Милли, выходя из умывальни вслед за мной.

– Мне бы поесть, няня, – посмотрела я на неё, – а с волосами справлюсь сама.

– Ох, бедовая моя голова, запамятовала, что вы совсем голодны, да ещё вона, как отощали! Я мигом, сей момент принесу, и пирог сладкий, ягодный, и мясную наваристую похлёбку с овощами, душистый хлеб…

Под моим умоляющим взором и заурчавшему желудку, мадам быстро смолкла и опрометью бросилась вон из комнаты.

Вздохнув удовлетворённо, вернулась к своим делам и не очень радужным мыслям.

– Ну как, сиротка, – я настолько глубоко задумалась, что не услышала, как дверь открылась, – понравилось ли тебе жить в монастыре? Вижу, кормили там неважно, ты подурнела пуще прежнего, Джейн.

Резко обернувшись, уставилась на замершего на пороге Калеба Левина. Скрестив руки на широкой груди, молодой мужчина одним плечом картинно прислонился к дверному косяку, и насмешливо на меня посмотрел.

– И вам не хворать, – фыркнула я и спокойно встала.