Как на такое ответишь? Причина очевидна, но в то же время как ее объяснишь?

— Как это зачем, Ев, ты правда не понимаешь, что ли?

— Нет, не понимаю.

Ева просила правду… Ну что же, правду он и скажет.

Арам резко сел на кровати и ответил со всей серьезностью:

— Зачем вообще нужны дети, Ев? Чтобы любить их! Растить, заботиться, обеспечивать, баловать, жизни учить, защищать. Ты знаешь, я всегда хотел детей…

Он остановился, поняв, что на том конце провода даже дышать прекратили. Она так внимательно его слушала или попросту пропала связь?

Арам моментально почувствовал, как начала потеть спина.

Так всегда случалось, когда он сильно нервничал.

— Ева, ты все еще здесь? — спросил глухо.

— Ты сейчас серьезно по поводу Нади? — спросила она жалобно.

— Очень даже серьезно.

— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Я позволю тебе войти в жизнь Нади. Но только на моих условиях и никак иначе! Ты согласен действовать на моих условиях?

Ее голос звенел от напряжения и готового вот-вот прорваться раздражения. Арам четко понял: она ждала словесной драки, больше того, была к ней готова. Стоило ему слово поперек сказать, тут же начала бы плеваться ядом.

Он даже будто увидел сквозь пространство ее лицо со сведенными у переносицы бровями.

Раньше Ева в его присутствии никогда не хмурилась, теперь же только и делала, что одаривала его грозными взглядами. Будто этих грозных взглядов у нее безлимитный запас и все исключительно для Арама.

На какой-то миг он почувствовал себя сапером, которому предстояло разминировать очень опасную бомбу. Одно неверное движение, и взрывной волной сметет полгорода, заодно и его надежды на то, чтобы договориться с ней полюбовно.

— Какие у тебя условия? — спросил с максимальной осторожностью.

— Наши с тобой разборки, обиды, отель, кондитерская — это одно дело, а Надя — другое. Наши трения никак не должны отражаться на моем ребенке.

— Нашем, — поправил он машинально.

— Пока что моем! — тут же ощетинилась Ева. — Ты согласен?

Как будто она оставила ему выбор.

— Хорошо, — кивнул он в пустоту спальни гостиничного номера. — Есть еще условия?

— Есть! — тут же сообщила она и затараторила со скоростью пулеметной очереди: — Я разрешу тебе видеться с Надей в моем присутствии раз-два в неделю, посмотрим, как пойдет.

Но… наша договоренность распространяется только на тебя, никаких других родственников! И… никакой официальной совместной опеки и удочерения, пока я не буду на сто процентов уверена в твоих мотивах.

— Не слишком ли ты много хочешь? — процедил он, не выдержав.

— Не слишком. Соглашайся, другого предложения не будет. Или хочешь поспорить? — с азартом спросила она, даже, казалось, воздуха побольше в легкие набрала для дальнейших баталий.

Арам очень хотел поспорить.