Еще…

— Мы поняли вас, лорд Горн, — оборвал его седой. — Скажите, а всплески силы вас не тревожат? Спонтанные выбросы, несдержанность, гнев… Нет? Не замечаете за собой?

— Не припомню, — безмятежно посмотрел на него граф. — А что, должен?

— Нет, это замечательно, что вас ничего не беспокоит, — поспешно ответил маг. — Но вы уверены, что не испытываете желания кого-нибудь выпить? А ваша тьма? Вы ощущаете ее колебания?

— Боюсь, вы плохо представляете, что такое сущность деворатора, — спокойно ответил Горн. — Думаю, стоит ее продемонстрировать, чтобы у вас отпали ненужные вопросы.

Он убрал портсигар в карман, поднялся и кивнул секретарю.

— Элинэль.

Эльф торопливо подошел.

— Ты не против, если я заберу ненадолго твою душу?

Члены комиссии испуганно переглянулись и отступили на шаг назад.

— Нет, милорд, — громко сглотнув, ответил секретарь. Лицо его побледнело, но парень держался стойко.

— Я не сомневался в твоей смелости, Эл, — серьезно посмотрел на него Горн.

Он приблизился к эльфу, положил руку ему на грудь и уставился на секретаря немигающим взглядом. Секунда — и Стокс дернулся, а потом застыл.

Глаза его остекленели, лицо стало безразличным, тело закаменело.

— Полагаю, всем присутствующим интересно посмотреть на сущность нашего Элинэля? — спокойно спросил Горн. — Что ж, я продемонстрирую вам то, что видят только девораторы.

Он щелкнул пальцами, и рядом с секретарем материализовался его прозрачный двойник.

— Не бойся, Эл, — обратился к нему граф. — Через пару минут ты вернешься в свое тело.

Бесплотный эльф испуганно кивнул, не отрывая взгляда от Горна.

— В таком состоянии душа не может лгать. Я вижу все, что она пережила.

Все, что думала и делала, о чем мечтала и чего желала. Я знаю все ее страхи и надежды. И могу легко забрать все эти эмоции, вернув в тело пустую оболочку.

По рядам присутствующих пронесся общий испуганный вздох.

— Да, моя тьма жаждет получить свою пищу, — граф усмехнулся, и в помещении стремительно потемнело. Щупальца тьмы расползались по комнате, обволакивая присутствующих в ней людей, просачиваясь в тела, лютым холодом расходясь по венам.

Я почувствовала, как на сердце навалилась безнадежная тоска, как стонет от безысходной боли душа, как одиноко и пусто стало внутри.

И с каждой минутой тьма становилась все сильнее, все упорнее, все агрессивнее. Казалось, еще немного, и она полностью поглотит нас всех, уничтожит, превратит в ничто. Я прерывисто вздохнула и посмотрела вокруг.

Судя по всему, члены комиссии испытывали схожие ощущения. Их лица исказились и посерели. В глазах застыл страх. Губы растянулись в неестественных оскалах.

— Это лишь сотая доля того, с чем приходится жить девораору, — невозмутимо пояснил Горн.