Как и пару дней назад, оживал ландшафт, непредсказуемо меняясь на глазах.

Арена должна была «родиться» прямо перед матчем, не давая шанса что-либо рассчитать до игры, заранее подсмотрев.

С трибун приветственно махали. Правда криков и смеха как в прошлый раз не было. Люди несколько напряженно вглядывались в починенные столбы защитного периметра, негромко перешептывались, косились на соседей."

"Команды выходили почти в полной тишине. Немного скрашивал ситуацию бодрый голос Фьюри, призывающий к честной борьбе и активным действиям.

Я смотрела вслед уходящим на поле игрокам и проговаривала про себя кусочки ценной информации о Кинжалах, которыми вчера со мной поделилась Мартэла. Фанатка марахона и, что еще важнее, игроков в марахон, она знала многое. Вот только стоило ли верить ее информации?

Я развернулась к преподавательской трибуне и сощурившись на солнце, попыталась рассмотреть стройную фигурку журналистки. Насколько понимаю, она пришла вместе с Советником, особо не скрываясь.

Вчера, когда я прибежала домой, чтобы проведать моего боевого папу, журналистка была там. Синяков на мэтре уже почти не наблюдалось, чувствовал он себя прекрасно. И после того, как по третьему кругу он описал свои подвиги, мы оставили его на попечении Вайалет, а сами пошли прогуляться. По моей просьбе.

И первое, о чем я ее спросила — как она оказалась на месте драки.

— Случайно, — махнула рукой Мартэла. — Ты не поверишь, просто по стечению обстоятельств…

— Лестер сказал, что ты пришла с Советником, — прямо сообщила я.

Это с чужим человеком можно играть в вопросы и ответы, ловить на недосказанности или ошибках. Чужой — это чужой, душа в потемках, такого лучше сто раз перепроверить, чем фатально ошибиться.

Но блондинка ухитрилась стать практически «своей» за совсем короткое время, а со своими не хитрят, не выуживают информацию обманом.

Пусть говорит, как есть. Я поверю.

— Д-да, — с небольшой запинкой сказала она.

— Ты брала у него интервью?

— Нет.

И замолчала.

Мы шли по дорожкам в сторону академической столовой рядом, почти касаясь локтями, но внезапно рухнувшее с небес молчание все больше разделяло нас.

— Все, хватит! Я так не могу, — вдруг выдохнула она. — Кати, очень тебя прошу, дай мне еще немного времени. Я не закрыла контракт и не могу пока признаться. Если начнешь расспрашивать, нам придется временно перестать общаться, а я… я буду очень переживать, — она схватила меня за руки. — Пожалуйста!

— То есть, у тебя какие-то дела с Советником, которые могут прямо или косвенно касаться и меня, но я не должна задавать вопросов?

Сколько раз меня должны ударить в спину, чтобы я перестала верить людям? Прежняя Катерина развернулась бы и ушла. Не оглядываясь, не переживая.