Теперь поняла, что опростоволосилась и спряталась где-то, — голос Мариты отдалялся, она явно уводила лорда дракона из мыльни, я же лежала за кадкой и хихикала. — Не извольте беспокоиться, лорд Нортис, я поговорю с недотепой. Проучу ее за неподобающее поведение.

— Что ты, Марита! Ничего такого она не сказала, — поспешил возразить герцог, у меня даже сердце благодарно трепыхнулось: заступается за меня. — Но я бы сам поговорил с ней. Когда отмоется и подлечится.

— Да, конечно. Но лечение долгое, запущенный случай. А потом, конечно, приведу непутевую к вам, — заискивающе ворковала Марита.

Герцог, наконец, ушел. Услышав облегченный вздох Мариты, я рискнула вылезти из своего убежища.

— И чего ты тут устроила? — устало уперла руки в боки моя новая подруга.

— А что мне было делать? — парировала я. — Герцог притащился, я спряталась в парилке. Сама понимаешь, долго там не просидела. Ну и вот.

— Елочки зеленые? — хмыкнула Марита.

— Они, родимые.

Мы глянули друг на друга и расхохотались.

Закончив отмывать мое бренное тельце, мы пустынными коридорами пробрались в каморку под лестницей.

— А ну гляди, что я тебе притащила, — Марита махнула рукой не небольшое зеркало, стоящее на табуретке у стены. — Отродясь у Альки такой вещицы не было. Не нуждалась она в том, чтобы лик свой наблюдать. А ты поглянь!

Марита сдернул с моей головы полотнище, и неровные белокурые пряди рассыпались по плечам.

— От ты ж! — восхищенно прижала руки к своей объемной груди Марита. — Чистое золото!

Приблизившись, я удивленно посмотрелась в зеркало. В нем отразилось юное личико с ясными голубыми глазками, пухлыми губками и курносым носиком. Я улыбнулась, блеснув ровными и на удивление белыми зубками.

— А я неплохо сохранилась в свои семьдесят лет, — выпятила я грудь и покрутила в руках посеченную прядь волос. — На золото, конечно, не похоже, но вполне себе приемлемо. Я ж всегда жгучей брюнеткой была, а вот поди-ка ж.

— А тебе правда семьдесят лет было? — поинтересовалась Марита.

Она подала мне гребень, а сама взяла ножницы и стала подравнивать мою шевелюру,

— Правда. А что, у вас столько не живут? Тяжелая работа и властные драконы уменьшают продолжительность жизни? Дык, вам молоко надо давать. За вредность.

— Какое молоко? Что ты мне опять голову морочишь! Живут у нас и семьдесят, и восемьдесят лет. Больше только драконы. Вон нашему хозяину, почитай, за сто годков уже. Немолодой, — горестно вздохнула Марита.

— Сколько ему? — от изумления, я выронила гребень из рук. — За сто? Хорошо сохранился! А сколько же они живут?

— Да лет по сто пятьдесят и поболе, — призадумалась Марита и почесала подобородок. — До двухсот не слышала, чтоб дотягивали. Но кто их, драконов, знает. Они могучие существа.

— Да уж, — я подняла гребень и принялась водить по волосам.