То есть если тебя что-то не будет устраивать во мне, ты будешь молчать, копить недовольство? Не скажешь мне об этом?

Недовольство усилилось в груди Мирона. Отчасти поэтому он не любил душевные разговоры, копания в прошлом и прочее.

– Я умею идти на компромиссы, но, скажи-ка, как ты отреагировала бы, если бы твой парень сказал, что ему не нравится вырез на твоей кофте? Послала бы его подальше, феминистически фыркнув, что свободная личность и имеешь право одеваться, как тебе вздумается, и никто тебе не указ? Зачем лишний раз сотрясать воздух, когда всё известно наперед?

– Спокойно я бы отреагировала, – Лида на самом деле ответила спокойно. – Отношения – это фундамент, который строят двое.

– Хорошо, – Мирона понесло дальше. – А как быть с коллегами?

– Улыбаться и общаться можно по-разному.

– Млять, красивая, ты, видимо, не догоняешь. Отлично! Давай тогда вспомни день у меня в доме, когда мы жарили мясо и я узнал, что вы с Архаем вдвоем гуляли в лесу! Ты же испугалась меня! Я отправил тебя в дом, и ты улепетывала, сверкая пятками.

Лида побледнела, Мирон мысленно выругался куда витиевато.

– Конечно, улепетывала, Мирон. И это логично. Я тебя боялась.

Мляяяя…

Боялась.

Зашибись.

– А сейчас? – рыкнул он, а у самого в груди завибрировало от напряжения.

Если сейчас Лида скажет, что ничего не изменилось, что она по-прежнему к нему относится с настороженностью, то второго разбитого зеркала не избежать.

– Скорее, нет, чем да.

Ответ последовал без какой-либо паузы, то есть она не раздумывала, знала, что сказать.

– Я тебя сейчас хотя бы немного знаю. Знаю, чем ты занимаешься, твою биографию. Знаю, что когда ты злишься, то уходишь. Знаю, что у тебя клевые друзья, а у мудаков таких не бывает.

Надо же… Красивая едва ли не слово в слово повторила его мысли про её мужа.

– Теперь вот ещё пытаюсь выяснить, как с тобой вести диалог и примерно понять, как мы будем жить, но пока ты яришься и не хочешь со мной говорить.

Мирон ушам не поверил. То есть полминуты назад она начинала говорить с невозмутимым выражением лица, а сейчас что… подтрунивает?

Уголки её губ дернулись кверху. Мирон мотнул головой и сделал шаг в сторону Лиды.

Та отступила назад и выкинула руку вперед.

– Скифский, мы разговариваем. Стой, где стоишь!

– Нет уж, я подойду… поближе.

– Мирон…

Он всё же подошел. В какой-то момент Лида перестала отступать, снова вздернув подбородок кверху. Лишь сбившееся дыхание указывало на волнение, охватившее девушку. Зато он любоваться, как её небольшая грудь призывно поднимается и опускается. Колышется… Зовет.

– То есть если я решу, что мне не нравится твоя кофточка, то мне говорить? – медленно, выпуская на волю изголодавшегося зверя, лениво поинтересовался Мирон.

Его зверь тоже соскучился по Лиде.