Наверное, она слабачка, но папка, собранная с бесконечной, крайней любовью, не просто выбила – вышибла её из колеи.

– Если бы знал, что ты так остро отреагируешь, не показал бы, – прокашлявшись, заметил Мирон.

Лида откинулась на спинку эргономичного кресла и прикрыла глаза. У неё участился пульс, он зашкаливал по всем параметрам. В ушах звенело. На несколько секунд ей даже показалось, что она перенеслась в прошлое, но усилием воли быстро вернулась в настоящее и не заметила, как правой рукой накрыла ещё плоский животик.

Рядом послышалось приглушенное ругательство. Машина вильнула, сзади послышался возмущенный матерный сигнал автомобиля, что ехал следом. Мирон припарковался на обочине, включив аварийки.

– Ну-ка иди сюда.

К тому времени Лида открыла глаза и видела, что делает Скиф. Он отстегнул ремень безопасности и уже тянулся к ней.

Лида не противилась. Наоборот, нырнула к нему, с силой вцепившись в ворот куртки. Отодрать её сейчас точно не получится. Только не в эти минуты. Лида заерзала, подалась вперед, пытаясь быть как можно ближе к мужчине. Тот снова выругался, явно не понимая, что с ней происходит.

А её уносило всё дальше и дальше. Она шмыгнула носом, уткнулась им в теплую, пахнущую ванилью и кофе шею Мирона и быстро заговорила, не уверенная, что он что-то разберет из её словопотока мыслей.

– Она тебя не бросала, Мирон, понимаешь? Твоя мама! Она все эти годы была рядом, просто ты… просто ты не видел! И она любит тебя! Или любила… Но лучше пусть любит, слышишь меня? Скифский? Ты…

– Тихо, тихо… Вот, черт, красивая… Ты отреагировала покруче, чем я… Тихо, девочка.

Он гладил её по волосам и спине. Куртка ужасно мешала тактильному контакту. Лида злилась, что одежда не позволяет ей почувствовать его полностью. Но оторваться от него она была не в силах. Краем сознания поняла, что всхлипнула, всё же расплакавшись.

– Она тебя любит, Мир…

– Ты повторяешься, Лид, – Скиф зарылся пальцами в её волосы, успокаивая. – И вообще… Давай заканчивай плакать. У меня, как у нормального мужика, на женские слезы неадекватная реакция.

– Не возбудился же? – ляпнула Лида, усмехаясь ему в шею.

Здесь уютно.

И тепло.

И плевать она хотела, что они стоят на проезжей трассе, мимо них проносится одна машина за второй. Люди живут своей жизнью, спешат. Им нет никакого дела до чужих историй.

Мирон хмыкнул и в тон ответил:

– Почти. Хотя я и не против как-нибудь тебя разложить в машине.

Он попытался отодвинуться от неё, Лида не позволила. Она ещё не пришла в себя. Не получалось собрать воедино то, что разрушалось в детстве годами. Наверное, со стороны она выглядела глупой истеричкой. И не объяснишь же…

Или стоит?

Лида зажмурилась.

Надо решать… Ещё и решаться.

– Я не плачу.

– Угу. Я чувствую. Всю шею залила.