Смысл накручивать себя, тем более от того, что уже не свершится, и скатываться в негатив?

– Спасибо, – хрипло проговорил Мирон, усаживаясь напротив Лиды. Больше всего хотелось схватить её, прижать к себе, усадить на колени и зацеловать. Но Мирон знал: прикоснется к ней – и разговор накроется медным тазом. Разложит Лиду прямо на кухне.

А им сейчас позарез как нужно продолжить говорить.

– За что? – Лида немного встрепенулась, искренне не понимая его.

– За то, что сообщила о беременности.

Теперь пришла её очередь удивляться. Девушка заморгала, видимо, тоже пытаясь собраться с мыслями.

– То есть ты на меня не сердишься, что… так получилось?

– А должен? – Мирон всё же взял вилку и подцепил дольку черри, после чего отправил её в рот.

Вкусно…

Безумно.

– Не знаю… Честно. Я… Я и сама ещё толком не поняла, что случилось, Мирон. Я так долго и отчаянно хотела ребенка, а потом так же долго и отчаянно выскрябывала из себя мысль о том, что когда-либо стану мамой, что для меня эта новость сродни чуду. Даже не сродни, а это и есть чудо. Знает только Алиса, это она меня заставила сделать тест, я бы ещё долго не поняла, отчего у меня задержка. А у меня задержка была… Господи, Мирон, извини, я путаюсь и…

Замолчала, прикрыв рот на этот раз обеими ладошками. Тонкие пальчики едва заметно подрагивали, выдавая её робость. Несмотря на вспышку, когда Лида отталкивала и хотела от него сбежать, поддавшись эмоциям, яростно выплеснув на него обиду от глупого вопроса, она ещё никогда не выглядела такой беззащитной.

И никогда ещё не была такой его.

Осознание того, что он получил красивую, накрывало медленно.

Такие новости надо давать дозированно. Даже самому себе.

– Тебе не за что извиняться, Лид. Может, всё-таки кофе?

– Нет-нет, не надо. Я… Я, наверное, пойду, да?

– Красивая, мне тебя отшлепать или как?..

Девушка снова заморгала.

– За что?

– За то. Мы только начали разговаривать, и ты уже второй раз пытаешься от меня сбежать. Напомнить, что дверь заперта и тебе её при всем желании не открыть?

Мирону оставалось надеяться, что его голос не звучит критично довольным.

Сейчас, когда первый шок начинал отступать, приходило понимание.

Всего.

– Мы цветы вчера в машине оставили, – негромко продолжила Лида. – Обидно. Цветы красивые.

– Другие сегодня купим.

Лида, черт побери, теперь его!

ЕГО! Понимаете?!

Мирон из последних сил сдерживался, чтобы не заулыбаться, как идиот. А хотелось! Ещё как хотелось! Но если он сейчас сорвется, подхватит Лиду на руки и закружит по комнате, она сбежит от него через пожарную лестницу! Надо держать лицо, Скифский! Надо!

– Ты такой спокойный. Можно, я ещё раз уточню?

– Уточняй."

"– То есть ты на меня не сердишься.