И не думать… не думать…

Ей было очень важно узнать, за что сидел Мирон. Лида понимала, он не белый и не пушистый. Этот мужчина сознательно выбрал профессию «убивать». И оснований, почему его «закрыли», могло быть множество.

– Мы всегда вместе. По жизни, в делах, – Мирон всё же расслабился. Ушла напряженность в мышцах. – По молодости едва ли не каждый день вместе тусили. Помимо традиции кутить в Вегасе, у нас с малолетства есть ещё одна. Ты маленькая, не застала те времена. Девяностые и начало двухтысячных мы застали вскользь, но всё же застали. Бывали дни тяжелые: не давали зарплаты, не выплачивали пенсии. Заводы банкротили. Много чего интересного происходило в стране. А мы пацаны… Растем, пытаемся занять своё место под солнцем. Не всегда всё выходило так, как хотелось, но мы старались. У кого-то родители крепче стояли на ногах, у кого-то нет. Я с дедом рос. Подростковый организм давал о себе знать. Жрать хотелось постоянно. И не только мне. Поэтому и придумали одну фишку… Сначала было по приколу, вроде как кореша, делиться надо, а потом не заметили, как прижилось.

Лида слушала его с интересом. На неё всегда производили впечатление истории про дружбу, сохраненную на года.

– Привожу пример. Кому-то перепадала шоколадка. Да, красивая, парни тоже любят сладкое. И в том возрасте, в котором были мы, под сладким подразумевались пирожное-мороженое.

От его двусмысленных намеков кровь прильнула к щекам Лиды. Девушка сама себе удивлялась. Не кисейная барышня, иногда и сама может от души матюгнуться и спахабничать. Тогда почему в голове всплыл вечер у камина и то, как Мирон ласкал её губами?

– Шоколадку тащили во двор. Дальше мы тянули жребий, выбирали очередность. Допустим, шоколадка была Игната. Значит, он съедал половину. Следом шел я. Мне доставалась половина от оставшейся половины.

– Павел и Степан делили напополам то, что осталось после тебя.

– Совершенно верно.

– Занимательно, – Лида живо представила четверых долговязых, угловатых подростков, увлеченно поедающих шоколадку. – Но при чем тут ты и твой срок?

Она не позволит, чтобы он снова ушел от ответа. С одной стороны, ей было интересно прошлое Скифа. Свой интерес Лида отнесла к природному любопытству. Почему бы и нет? Люди часто получают информацию, совершенно не нужную, лишнюю. А тут вроде бы как всё идет в правильном направлении.

– Всё довольно просто, красивая. Мы взрослели, а традиция осталась. Привычка ли. Или что-то другое. Хрен разберешь. Но так повелось, что мы и дальше впрягались друг в друга. И делились. Общими идеями и деньгами тоже.

Когда Мирон произнес последнее предложение, Лида напряглась. Стало немного не по себе.