Тогда он сказал:

– Ладно, видимо, тебе проще, когда я делаю вид, что ничего не вижу…

Похоже, он все сразу понял, еще когда увидел засосы, а может, и еще раньше. Может, даже раньше, чем появился Глеб. Может, еще за год до Глеба, когда я сохранял в альбоме «ВКонтакте» фотографии мужчин. Интересно, к чему тогда он говорил со мной про «принцесс»?

Какой позор… Удивительно, что он до сих пор не перестал со мной разговаривать. Я их подставил. Вырос таким же, опозорил. Теперь им лучше до конца жизни избегать вопроса о сексуальной ориентации сына, чтобы не выслушивать обвинения в пропаганде и совращении, или вообще делать вид, что нет никакого сына; может быть, только Ваня, уж он-то, надеюсь, не подведет.

Лев заметил, что я готов вот-вот расплакаться. И сказал совсем неожиданно, будто между прочим:

– Ричард Пиллард проводил научное исследование, которое позволило ему выявить, что у гомосексуалов чаще всего есть другие гомосексуальные родственники по материнской линии.

– К чему ты это? – спросил я, хотя, конечно, понял к чему.

Он пожал плечами:

– Мысли вслух.

Мы больше никогда не возвращались к этому разговору.

Наконец доехали до дома. Я бросил свои коньки в коридоре, и вдруг мне показалось, что все стало каким-то особенным. Я даже застыл в своей обледеневшей куртке, с порога осматривая квартиру.

Было видно, как в зале сидит Слава и выводит что-то в блокноте. У него на коленях разместилась Сэм. Рядом с ними лежит на полу Ваня, играющий в приставку. Лев снимает пальто и вешает его на плечики, украдкой глядя на меня.

Мне вдруг подумалось, что, если бы это было в кино, после того разговора в машине мы со Львом, наверное, обнялись бы. И я бы, может, даже поплакал у него на плече от благодарности за то, что он все понимает. Но мы, конечно, не обнимались и не плакали, а просто смотрели друг на друга. И знали, что мы похожи, очень похожи и это, конечно же, навсегда.

Хорошо, что я пошел домой, а не остался с девочкой на катке.

Дома было тепло.

Эпилог

Родители усиленно готовились к переезду. Передвигаясь по квартире, приходилось то и дело перешагивать через коробки и сумки с упакованными вещами. И, хотя переезд планировался только к лету, начать мы решили загодя, ведь расфасовывать по контейнерам все нажитое за столько лет – дело нелегкое. Человек имеет удивительное свойство обрастать барахлом.

Слава подбадривал меня:

– У тебя будет комната с такими огромными окнами!"

"– Угу, – кивал я, совсем не испытывая радости.

И еще говорил:

– Мики, здесь у тебя никогда не будет такого образования, как там…

Потом поворачивал к себе за плечи и внимательно на меня смотрел. А я на него. И добавлял:

– Ну конечно, я понимаю…

Мне не хотелось волновать родителей своим упадническим настроем. Но, наверное, голос меня выдавал.