Позднее, — посмотрела в сторону, потом ушла в себя, замерла.

— Так чего ты не хотела, можешь сказать?

— Захар, тебя из страны вот-вот вытурят, не стоит лезть. Своими делами займись!

— Уже занялся. Вытурить? Пусть попробуют!

— У Олега влиятельные знакомые.

— У меня влиятельнее, — оборвал. — Все не капай на мозг. Со своими проблемами я сам справлюсь, и с твоими тоже не помешает помочь разобраться.

Дарина помолчала.

— Я здесь не останусь.

Я вздохнул: что за баба упрямая! Она почти при смерти и все равно на своем стоит, будет спорить. Мне кажется, от нее даже черти взвоют, когда она будет требовать котелок под свои предпочтения!

— Почему? Ты можешь просто объяснить? ПО-ЧЕ-МУ? И я пойму, честное слово. Попытаюсь! Ну харе ломаться, а? Заебался я уже языком чесать, дай делом докажу, что ли? Ради разнообразия посмотри на Кота в деле, потом решай…

Дарина затихла, поискала подушку, я улегся рядом, подставил плечо.

— Упрямая, — выдохнул в ее волосы. — Будешь стоять на своем, рискуя жизнью? ПО-ЧЕ-МУ? Что такого было в том письме, а?

— Ты как-то поинтересовался, почему у нас в браке нет детей. Попал точно в цель, сученыш. Я за это иногда тебя ненавижу, знаешь? У нас с Олегом должен был родиться ребенок, но врачи нашли отклонения. Пришлось делать аборт. Я решила кое-что проверить. Зная, многое о Лиде сейчас, я вдруг вспомнила, что мою беременность вела ее хорошая знакомая. Первоклассный спец… Проверила. Оказалось, никаких отклонений не было. Не бы-ло. Они просто это подстроили. Поэтому я не доверяю оставаться в больницах, где есть чужие хорошие знакомые. Знаешь, лучше в обычную, правда.

В горле сдавило комом. Так-то я к детишкам — ровно, но Дарьку вон как ломало, и меня в ответ. Я вдруг стал мега-чувствительным, принимающим на себя все-все, до последней капли, впитывающим чужой шквал эмоций, и так зацепило, понесло, будто щепку в бурном водовороте! Я задыхался, в груди ломило, даже в носу защипало, будто я готов был пустить слезу.

Обняв Дарину, бережно держал ее в руках, осторожно касаясь светлых волос.

— Хочешь, я эту Лидку выпотрошу? Как рыбешку? Хочешь? Никто не докопается до сути, гарантирую.

— Да уж, — пробубнила Дарина в мою грудную клетку. — Ты точно Кот, обещаешь принести хозяйке дохлую мышь и светишься при этом от счастья! Вот какой я молодец.

— Да разве я сейчас свечусь? Меня чуть не размотало! Теперь ясно, почему… Но сейчас-то — что? Лечиться не хочешь? А надо! Надо… Или…

Дарина ничего не говорила, но меня вдруг пронзило насквозь. Как то самое одинокое дерево в пустыне, в которое шарахнуло молнией, и оно почернело, но осталось стоять.

Дышать тяжело, тремор в конечностях, перед глазами все заплясало неоновыми кругами.

— Ты беременна?!

Рот пересох, язык царапнул шершавое небо, слюна пропала.