После гибели первого возлюбленного я надолго закрылась в себе, стала совсем холодной, а Олегу удалось растопить этот лед. Он был деликатный, внимательный, теплый.

С ним я согрелась, научила расслабляться и ценить красивую жизнь. Плюс у него была дочка, и он казался мне замечательным отцом.

Заботливый отец-одиночка, что может быть сексуальнее?

— Я хотел оставаться идеальным мужчиной, без скелетов за душой и мешков с кучей дерьма. Вот и все… Думал, не вылезет никогда. У меня было много попыток найти ту самую, и вот она — ты. Я наконец-то не ошибся с выбором. Но ты хочешь уйти. Из-за моих секретов. Я не могу этого допустить, Дарина. Не могу!

— А я не могу остаться. Олеж…

— Дарина, не спеши. Прошу тебя… Не спеши, родная. Давай мы… поработаем над отношениями. Восстановим доверие. Сменим обстановку! — предложил Олег, обняв меня.

Я чувствовала себя опустошенной, выжатой.

Врал ли Олег? Нет, кажется, не врал…

Его смущение было красноречивым.

Но я долго жила во лжи, которую он городил, желая выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Мне казалось это неправильным.

Разве любовь не включает в себя принятие человека таким, какой он на самом деле?

— Дарин, прости. Прости меня, дурака старого!

Глава 33

Дарина

Запах Олега тот же, что и всегда — такой теплый, знакомый. Сколько я его знаю, он всегда пользуется одним и тем же приятным, располагающим парфюмом — уютным, мягким, как одеяло.

— Я стану лучше, чем есть, обещаю. Не хочешь работать в фонде? Ради всего святого, займись, чем хочется. Только останься! — поцеловал меня в щеку, прижался бедрами.

У него эрекция, а у меня секса было столько, что вагина испуганно сжалась, будто намекая: только не сегодня!"

"— Ты другая, — прошептал мне в шею. — Эти ссоры, стресс бесконечный…

Ладони мужа пробежались по талии и стиснули мой зад.

— Сильно похудела, Дариночка. Прости, что я тебя так довел.

Я прикусила губу: хотелось и рассмеяться, и заплакать одновременно.

— Олеж, ты думаешь обо мне лучше, чем я есть.

Кажется, в этом браке мы переоценили друг друга, возвели на пьедестал, а он оказался бутафорским.

Муж поцеловал меня в висок, прижал крепче.

— Кто он? Кто этот мудак, который бросился подкатывать к тебе? Раздавлю.

Следующий поцелуй явно должен был достаться моим губам, но я успела увернуться.

— Не все ли равно, Олеж?

Он застыл, я воспользовалась паузой и отошла. Муж наблюдал за мной, дыша тяжело и часто.

— Не смотри на меня так, Олеж, будто обвиняя в том, что меня не оказалось дома. Не так важно, есть ли в этом доме ты или я. Важно другое. Здесь нет доверия, с твоей стороны его не было с самого начала, и это самое паршивое, что только могло с нами случиться. Я тебе доверяла, Олеж. Доверяла многое, даже самое неприглядное. Только ты знал о том, что у меня в семье был ребенок с отклонениями.