Не может такого быть! Не может же?!

Но как быть с тем, что Дарина не хочет меня видеть… Токсикоз у них там, что ли, особенно ядовитый?!

Глава 50

Котов

— Посигналь еще, — попросил Волка.

— Я уже оглохну скоро. Сигналил.

— Еще раз давай, — рассердился я, с ненавистью смотря на высоченный забор.

Три метра, что ли?! Да хоть пять! Если этот упрямый старик не откроет, когда у меня закончится терпение, его не спасет ничто, буду брать штурмом!

Волк посигналил, я снова принялся звонить, испытывая тошнотворную беспомощность от всей сложившейся ситуации. Кто бы знал, бля? Кто бы только знал, я бы свой язык при себе держал… Или изъяснился бы деликатнее с Дариной.

— Да твою же мать! — психанул, швырнув телефон на пол тачки.

Не в силах выдержать бомбежку эмоций, выбрался из тачки, скрутило. Тут тихо, ясно, сосны кругом, воздух звонкий от чистоты… И я, исходящий на желчь от невыносимости разлуки и полного непонимания, где моя женщина? Где она… Что я сделал не так? Уже понял, что рявкнул, ляпнул, обошелся не деликатно… В этом все дело?!

Был готов к состоянию — орать, просто орать в звенящую тишину, разрывая голосовые связки, когда вдруг услышал тихий шорох шин, приближающийся сзади. Выглянул из-за машины, насторожился: мало ли кто это мог быть?

За рулем — неизвестный мне мужчина. Как никогда раньше, мне захотелось иметь при себе пушку.

Машина остановилась в двух метрах от меня. Задняя дверь открылась, из машины выскользнула высокая, стройная брюнетка с красивым каре, очках вразлет.

«Моя… Моя. Моя!» — застучало в висках.

Я подлетел к ней, несмотря на предупреждающий выкрик водителя, выбравшегося из машины.

— Дарь. Даря! Даря, блять! — выдохнул, сжав девушку в объятиях.

— Кот… Котов… Ты… Как ты меня нашел? — удивилась она.

— Было нетрудно, — признался, прижавшись своим лбом к ее.

Сорвал очки, у моей даже глаза изменили цвет из-за линз, губы накрашены иначе, родинка нарисована. Такие едва уловимые мелочи, из-за которых создается впечатление, будто она — не та, другая совсем. Но меня же не обмануть, я сердцем смотрю, оно свое, родное, узнает, и под макияжем, и под сменой облика, и под другой, чужой одеждой, несвойственного Дарине стиля.

— Что ты затеяла, самостоятельная моя? Ну, что? — поинтересовался я, раскачиваясь вместе с ней. — Куда собралась? И мою вторую девочку… Во что впутать решила?

— Твою вторую девочку… — Дарина расплакалась неожиданно. — Прекрати! — потребовала, стукнув кулаком по плечу. — Прекрати быть таким няшей, когда ты совсем другой, жесткий, хитрый, себе на уме.

— Сама видишь, разматывает меня рядом с тобой. На милоту пробивает, раскатывает… — выдал хрипло, ища ртом ее губы. — Даря… Прости. Прости, ляпнул, не подумав. Все сам хотел решить. Я не… Я не считаю тебя неспособной или что-то в этом роде.