Да и в приступах боли разве есть дело до этих жутких значений?

Пусть хоть в собственность меня пишет, лишь бы боль снял и маму вернул.

А он вернет? Эмин знает этого Анархиста-старшего, что похитил маму. А кто тогда младший? Неужели у такого подонка, что разрушил мою жизнь в одночасье, есть дети?

Все закончилось. Андрей вошел в комнату лишь тогда, когда Эмин накрыл мое измученное, перебинтованное и измазанное лечебными мазями тело.

— Что Анархисту скажешь?

— Следов много оставил. Жестил от души. Менты не дали закончить, насиловал в лесу и там закопал. Живой.

Металлический голос. Жестокий. Он говорит обо мне.

— Вот черт, даже у меня мурашки пробежали, — смеется Андрей, — ему понравится твоя работа. Но все равно разозлится, что труп не увидел.

Я зажмуриваюсь.

Мамочка, что происходит? Кто же он такой — этот Анархист? Сам дьявол во плоти?!"

"От слов Эмина становится страшно. И его рука, до этого лежавшая на моем животе, становится невыносимо тяжелой. Я хочу скинуть ее от отвращения.

Его слова были жестокими и пугающими. Словно он действительно мог это сделать со мной. Изнасиловать. Убить.

Я начинаю сопротивляться, но в следующую секунду меня прожигает новая боль. От его хватки — жесткой и сильной. Челюсть свело от его пальцев — так сильно за щеки схватил.

И глазами впился:

— Я предупреждал, Диана! Не будешь послушной, грохну.

Серые бездушные глаза впились в мои. Глотаю воздух, как рыба на суше. Я никогда не встречала таких жестоких мужчин.

Или это не предел? Или это были мягкость и великодушие — оставить меня в живых?

— Не касайся… меня, — издаю хрип.

— Я сам буду решать, кто может касаться твоего тела. Сегодня это буду я. А не будешь слушаться…

Эмин замолчал. Но я поняла, чем закончится эта фраза.

Отдаст своим собакам на растерзание — тем троим, что хотели поделить меня.

— Жить захочешь, будешь со мной. И спать, и любить. Чего глаза распахнула? Не сейчас. На ноги поставлю сначала…

Глава 3

На Севере мы пробыли еще неделю. Зрение вернулось, раны затянулись, синяки пожелтели. Я встала на ноги.

За это время мне покрасили волосы и заставили надевать вещи, которые мне не принадлежали. Эмин, сам того не зная, вернул мой родной цвет волос, решив сделать меня брюнеткой. Мое тело давно не принадлежало мне — он делал с ним, что хотел.

Я перестала узнавать себя в зеркале. Из Тумановой Дианы я превратилась в незнакомку на пару лет старше.

А в день, когда я встала на ноги, Эмин велел собираться и сказал, что мы уезжаем.

С этими словами он схватил ключи от машины и собрал мои вещи. За неделю, проведенную в квартире его друга, я поняла, что спорить с этим человеком опасно, а еще одну пощечину получать не хотелось.

Он коротко попрощался с Андреем, поблагодарив его за молчание, взял меня за руку и повел на выход.