Водитель не сбавляет скорости, ведь Валера здесь главный, а раз он ничего не приказывает, то девчонку нечего и слушать.

— Вы понимаете русскую речь? — я вцепляюсь в его огромное плечо, — можете делать вид, что не слышите меня, но по приезде в Москву сами доложите это моему будущему мужу.

Валера дергается. Водитель тоже теряется, скользит по мне растерянным взглядом.

Эмин убьет их. Только за то, что рядом были. Касались.

— Едем или?.. — уточняет, не сбавляя скорости.

— Не тормози, — рявкает Валера, — сейчас все узнаю.

Наконец, он достает рацию.

Анархист только съехал с пути, за нами осталось несколько машин. Ценный груз, однако.

По бокам прорезаются леса. Страшные, ядовитые.

— Булат слушает.

— Госпожа Шах сообщила новость…

Валера мнется. Анархист злится.

— Какую еще новость?!

Эмин будет в бешенстве. В диком. Я еще помню, как в квартиру ворвались те подонки. Они шантажировали его, а затем оказались мертвы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Они угрожали, что Анархист узнает обо мне. Но их давно нет, а Анархист все равно узнал.

Стоила ли их смерть того? Невозможно прятать у себя человека, когда имеешь дела с такими людьми.

— Говорит, что беременна. От Эмина.

В салоне наступает тишина. Только водитель часто поглядывает на меня. Щурится, сомневается — выполнять приказ или нет? Получается, он знает Эмина. Знает, на что тот способен, иначе бы не трусил сейчас.

— В смысле беременна?! — рявкает Анархист, — она что несет? Дай ей снотворное и не делай мне мозги, сукин ты сын.

Еще секунда, и подонок бросит трубку.

Мне не поверят, дальше повезут, больше звонить зверю не станут.

Терять нечего. Я вцепляюсь в руку Валеры и поднимаюсь выше, чтобы дотянуться до рации.

Тесно. Жарко. И безумно страшно ехать ночью в машине с четырьмя мужиками. Эмин бы голову оторвал. Им и мне. За близость тесную.

— Да, ваш товар оказался беременным, — огрызаюсь, — правда выяснится, едва в Москву меня привезете. Что Басманову скажете?

В рации раздается тяжелое дыхание. Хриплое. Неприятное.

— Остановите машину! — рявкают из рации.

Машину потряхивает.

Мы съезжаем на мокрую обочину. Конвой делает то же самое. Водитель другого авто недовольно заглядывает внутрь.

— Чего остановились? Москва не скоро.

— Хозяина ждем. Садитесь по машинам, — ответил водитель.

Я откидываюсь на сидение. Минутное замедление придает сил. Я настолько поверила в собственную ложь, что руки непроизвольно легли на живот.

Жест не уворачивается от Валеры. Поглаживаю для правдоподобности, а на самом деле лишь снимаю волнение.

Я лишь тяну время. Ложь вскроется быстро.