Так смеются те, кому осталось жить недолго. Истерически, в агонии.

— На твоем месте я бы не доверял Эмину. Так мой ребенок хотя бы выживет.

Я окончательно повернулась, смерив Булата тяжелым взглядом.

— Вы плохо знаете своего сына. В конце концов, вы тоже воспитывали неродного ребенка.

— Я плохо знаю Эмина? Он мой чистейший прототип, — Булат сделал паузу и четко повторил, — чистейший. Мой мальчик давно превзошел своего отца.

— Вы ошибаетесь. Я докажу иное, но об этом вы уже не узнаете.

Я сделала шаг к выходу. Последние минуты с Булатом вызвали тонну противоречий во мне.

— Эльдар обещал, что Давид будет относиться к тебе бережно.

Как к дочери Анархиста. Я бы не отдал тебя мерзавцу.

— Как бы там ни было, вы продали меня.

— Я заботился об Эмине. Чтобы не всплыло тело твоей подружки. Я все делал из сущности, из заботы.

— Странная забота: продать дочь, чтобы спасти сына.

— Ты его любишь?

— Да.

Булат закашлялся, но не закончил.

Пока он набирался сил, я прислонилась к бетонной стене. Я тысячу раз пожалела, что приехала сюда. Вид умирающего Булата выбил меня из колеи. Я пришла сюда с ненавистью, а ухожу с жалостью. Неужели так выглядит прощение?

— Ты сильна и благородна, — прохрипел Булат на последнем издыхании, — ты вся в меня, Диана.

Только лгать я тебя не учил.

— Достаточно! Коля, выведи меня отсюда, — велела я, разозлившись.

Коля выбрался из подвала первым, чтобы открыть передо мной дверь.

И тогда тихий хрип добрался до моей спины:

— В моем кабинете в поместье ты найдешь подарок. Мой прощальный для тебя, Диана.

Я оглянулась: здоровые участки его кожи стали совсем бледными, Булат с ужасом смотрел прямо перед собой, а пальцы его были неестественно скрючены.

Все произошло молниеносно.

Под руку с Колей я выбралась из подвала. Здесь было много ступеней и мало света, но Эмина я увидела сразу. И оружие в его руках тоже.

— Эмин! — воскликнула я.

Муж остановился на пару ступеней ниже. Наши глаза оказались на одном уровне впервые, и в них я прочитала все.

— Не нужно, Эмин.

— Не нужно? — эхом повторил муж и следом отдал приказ, — уведи, Коля.

Коля попытался увести меня выше, но я с силой вцепилась в темную рубашку Эмина. Послышался треск ткани, это его любимая рубашка.

— Не нужно проливать кровь. Тебе будет хуже, Эмин.

Мы можем его посадить, он не стоит того.

— А знаешь, маленькая, ты права. Мне будет хуже. Как насчет тебя?

Я шумно выдохнула.

Эмин вложил в мою руку нагретый металл. Тяжелый, увесистый. Я испуганно дернула рукой, пытаясь избавиться от пистолета, но Эмин крепко сжал его в моих пальцах.

— Иди. Отомсти ему за все.

— Я так не хочу. Я не смогу.

Тогда Эмин забрал оружие и подошел ко мне вплотную. Его сильное тело вжало меня в шершавую стену, губы почти касались моих щек.

Горячее дыхание опалило мое лицо.