Все мои действия сопровождаются внимательным взглядом Анны.

Она мудрая женщина, я уверен. Поймет, что к чему.

— Пойдем, сын. У меня сегодня много дел.

— Конечно, отец.

Глава 6

Диана

Смотри в окно. Листай каналы. Читай книги.

Приготовь что-нибудь.

Со злостью вытираю слезы, считая часы после его ухода. За окном уже давно стемнело, и мне становится не по себе. От видов на реку холодную, черную, глубокую. От вида на колесо обозрения, которое по ночам ассоциировалось у меня с аттракционами и клоунами. Монумент вообще пугал своим величием…

Я не полюбила город Волгоград, хотя у нас могла быть совсем другая история.

Встаю, чтобы плотно задернуть шторы и закрыть балкон, но слышу поворот ключей в замке и срываюсь в коридор.

Больше не плачу, потому что не хочу четвертой пощечины.

Да, я считаю удары. И каждый запоминаю.

— Ты вообще уходила отсюда?

Эмин улыбается, завидев меня на пороге. Смотрю на него исподлобья и жду, когда он скажет, что с моей мамой все в порядке. Что она жива."

"Он молча запирает дверь. Кладет ключи себе в карман.

За весь день одиночества и смертной тоски я многое сумела понять. Я попала в настоящий жестокий мир со своими реалиями.

Здесь лучше снять розовые очки и как можно раньше понять эту новую жизнь.

И я попыталась понять Эмина.

Анархист жесток: он двадцать лет гонял мою семью по всей России, а затем жестоко расправился с моим отцом и должен был расправиться со мной.

— Моя мама… с ней все хорошо?

Сердце замирает на долгие секунды, пока Эмин молчит.

— Она жива.

— То есть не в порядке? — сглатываю ком в горле.

Я должна быть благодарна Эмину за спасенную жизнь, но что будет дальше? Пощечины будут продолжаться? А его двусмысленные намеки и взгляды — к чему они приведут?

— Я все поняла, Эмин.

— Что же ты поняла, моя девочка?

Он скидывает с себя бежевое пальто и вешает его в шкаф. Странно: ему бы больше подошло черное. В цвет его агрессивной натуры.

— Из-за меня ты ввязался в войну с Анархистом. Ты спас мне жизнь, и теперь я должна помочь тебе. Давай мы вместе подумаем, как посадить его в тюрьму и отвязаться от его многолетних оков?

— Весь день готовила речь?

Эмин следует на кухню. Я за ним.

Я сняла свои вещи, в которых уезжала из Сибири, только не выкинула их, а спрятала.

Переоделась в домашнее — здесь вся одежда была по моим размерам. Это казалось мне странным.

— Ты ела?

— Нет, я долго думала над тем, как…

— Почему ты не ела?

Эмин недовольно хмурится. И без стеснения перебивает меня.

Я начинаю злиться. Он тоже. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Послушай, но я же не собачка, чтобы есть по расписанию…

Я пытаюсь взять себя в руки.

Пристально посмотрев на меня, Эмин распахивает холодильник. Греет еду, которую заказал еще в день нашего прибытия.