Страх заставил Анну быстро попрощаться под предлогом, что мама уже ждет ее.

— Наконец-то! Вернулась! И сколько ты с ним в машине сидела?

— Он меня подвез после ресторана, — защитилась Анна, — а ты могла бы и поздравить нас. Сегодня нашим отношениям исполнился год.

Анна всунула матери розы. Красные, почти бордовые. Сто одна штука.

Но мама, как и всегда, была не в восторге. Она бросила розы на стол и попыталась вновь вразумить дочь:

— Вижу, ты и без моего благословения неплохо отметила. Дорогие подарки, его машина, квартира… сколько ему лет, Анна? Откуда у него такие деньги?

— Двадцать шесть ему.

Да какая разница, мама? Главное, что он меня любит!

Анна сбежала от матери в спальню и бросилась на кровать, прижимая к себе вкусно пахнущий букет цветов. Булат всегда называл ее и маму Марину своими любимыми женщинами… а папа их вот почему-то бросил. Несправедливо! Но ничего, теперь у них есть заботливый Булат, он во многом им помогает.

Мама появилась на пороге ее комнаты, скрестив руки на груди.

— Любит? После встречи с ним ты забросила учебу. Ты испортилась, Анна. Поговори же со мной!

Разговаривать с мамой не хотелось.

Булат лишил ее всех сил, сегодня утром они занимались любовью дважды. Несмотря на летнюю погоду, девушке приходилось надевать закрытые вещи, чтобы мама не увидела засосы и синяки. Порой Булат был слишком груб… но это от сильной любви, не иначе. А с возвращением Эмина из пансиона он точно смягчится.

Анна просто по мужской любви соскучилась. Впрочем, она ее даже и не знала. От кого? Откуда? Папа даже не звонил ни разу, у него своя семья.

За своими мыслями Анна не заметила, как мама приблизилась. Девушка лежала на боку, и ее «офисная» блузка незаметно сползла.

Под ней оголилась грудь без бюстгальтера. Кажется, нижнее белье она забыла у Булата, он всегда в порыве страсти выкидывал ее одежду подальше.

— Это так он тебя любит?

Анна не заметила нарастающую агрессию в голосе матери.

Зато почувствовала, как больно трещит ее блузка, оголяя грудь и выступающие кровоподтеки на ней.

— Мама, что ты делаешь?! — закричала Анна.

Но мама увидела более чем достаточно. И ребра, исполосованные в синяках, увидела, и на шее засосы, и грудь бордово-синюю.

Мать тотчас же влепила дочери пощечину.

Третью.

Анна закричала от боли.

— Шлюха! Неблагодарная дрянь, — выплюнула мать, — до чего ты докатилась?! Вот, оказывается, что за работа у тебя — ноги раздвигать перед ним?!

Шлюха!

Лишь это слово билось в голове бедной Анны. Она вскочила с кровати, пока мама не успела убить ее, и вылетела из квартиры в порванной блузке.

— Засосы — это не любит! — кричала мама, вылетая следом на лестничную клетку, — глупая! Наивная! Вернись немедленно, Анна!

Анна не вернулась, несмотря на рыдания мамы этажом выше.