— Двадцать восемь, Диана, — Эмин усмехается, — чего замерла? Выезжаем на рассвете. В твоих интересах лечь спать.

— Мы будем спать здесь? — хмуро переминаюсь.

— Нет, конечно. Ты можешь расстелить на полу.

Я делаю шаг подальше от кровати. На полу, так на полу. Так намного лучше.

Эмин захлопывает книжку — так резко, громко, что заставляет меня замереть на месте.

— Шутка. У тебя есть половина кровати. На ней и спи.

— Я на полу.

Тогда его голос изменился. Приобрел металлические нотки, которые я так не любила.

— Легла и уснула… Диана, — тембр его голоса понизился, стал опаснее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Повторять он тоже не будет — вижу по его прищуру.

И я ложусь. На самый краешек. Подгибаю колени, отворачиваюсь от него, а слезы сами начинают литься. Тихо. Незаметно.

Только его дыхание — иногда нетерпеливое, иногда глубокое слышится в номере. Надеюсь, что он не замечает мои слезы. Или хотя бы делает вид.

Но проходит время, и на мою голову опускается его рука. Тяжелая. Большая.

Не предвещающая ничего хорошего.

От его прикосновения я вздрогнула, затаив дыхание. И даже перестала плакать.

— Эмин… — мой голос охрип от волнения.

— Боишься?

Отпустив мои волосы, его пальцы очертили шею. Собственнически. Размашисто.

Как ставят подпись на полученном товаре.

Только дыхание его тяжелое раздавалось за спиной.

— Спи, — тихий приказ.

Он наверняка слышит, как сильно бьется мое сердце. И как неспокойно я засыпаю.

Ранним утром мы двинулись в путь. Я с опухшими от слез глазами, а Эмин мрачный, как непогода в Сибири. Человек настроения.

С каждым километром пути меня утешала мысль, что я становлюсь ближе к маме. Как она там? Почему она не рассказывала мне правду?

Уже к вечеру второго дня я узнала, где живет Эмин. Как только мы въехали в Волгоград. В теплый солнечный город Волгоград — здесь мы с семьей никогда не были.

Вероятно, потому что здесь жил Анархист, от которого мы бежали.

— Куда мы теперь? — осторожно спрашиваю.

— В мой дом.

Краткость — сестра таланта.

Я не перечу. Все равно увезет.

Не добровольно, так силой.

Батальонная 13. Я сумела разглядеть табличку с адресом. А затем Эмин вывел меня из машины. На часах одиннадцать вечера, было темно. Эмин подогнал машину к самому подъезду.

— Пошли, — крепко берет за руку.

Я с волнением оглядываю двор. Темнота, тишина. Только Эмин и я.

И лифт, в котором он стоит очень близко ко мне. И тяжело дышит, над чем-то раздумывая."

"В квартире я, не думая, подхожу к окну. Рядом с окнами чувствуется свобода, но тринадцатый этаж пугает своей высотой.

— Здесь три комнаты. Это мой дом, и здесь тебе ничего не угрожает.