У нас был секс лишь пару раз и то полтора года назад и, почему-то я не сомневалась в том, что за это время у него было полно других девушек, с помощью которых он утолял свои физические потребности. Сколько же их побывало в его постели?

Тогда, как в полной темноте, лишь по прикосновениям Дамиан понял, как изменилось мое тело?

— Черт возьми, с тобой всегда так, — он сжал мою ногу под коленкой и провел ею до бедра. Стиснул попу и частично пробрался пальцами под ткань шорт, к моим самым интимным участкам тела. Давая в полной мере вспомнить, какие у него грубые ладони и то, как они могли овладевать. Доводить до исступления и желания умолять. Чертов Дамиан. Я ненавидела его даже за то, что в такие минуты была слаба перед ним.

— Как? — спросила на выдохе и невольно запрокинула голову, когда парень вновь губами коснулся шеи и прикусил мочку. Больно, но в тот же момент будоражащее. Пробуждающее во мне зарницы, которыми я была подпалена.

Новые поцелуи на плече и оставленный засос на ключице. Один, второй и затем третий. Жаркие, жадные и по-мужски голодные.

Дамиан действительно, как очень крепкий алкоголь, а я та, которая очень долго не пила и теперь так сильно пьянела от каждого глотка. Тонула в водовороте собственной слабости и податливости, а мысленно ругала себя.

— С каждым разом ты все лучше и лучше, — Дамиан рывком прижал меня к себе и хрипло прошептал это на ухо. Очень неоднозначное движение, после которого парень сделал несколько шагов в сторону и положил меня на кровать. — С каждым годом и с каждой нашей встречей. Только в детстве было терпимо. Тогда я ничего не понимал, а как уже сформировавшаяся девушка ты настоящее проклятие.

— Тогда не прикасайся ко мне, — я зло стиснула ткань одеяла. — Раз я для тебя такая плохая. Прямо проклятие…

Я приподнялась на одном локте и в полной темноте второй рукой потянулась вперед. Хотела просто понять, где находился парень, но случайно коснулась его шеи. Вернее, пальцами не нарочно скользнула под воротник его рубашки и тут же замерла.

Там кожа была странной. Я бы даже не смогла ее описать, но по ощущениям она очень сильно изувечена. На ощупь даже не похожа на кожу человека.

Я прикасалась к ней всего лишь мгновение, за которое Дамиан напрягся и замер, но почти сразу я отдернула руку, будто к кончикам пальцев прикоснулся огонь.

— Что?.. Что это?.. — спросила, быстрым движением убирая руку, хотя почти сразу поняла, что это были ожоги, оставленные кислотой, которую я полтора года назад случайно пролила на него.

Ответа не последовало и некоторое время в комнате царила тишина, веющая болезненной горечью и приторной тяжестью.

— Это теперь я, — сказал Дамиан наконец-то разрывая тишину. Одной рукой он обвил меня за талию и с легкостью опрокинул на живот.