Позже, поняв, что подобным образом на меня не повлиять, мама попыталась вернуться к первоначальному плану и вновь твердила про желание улучшить наши отношения. Из-за этого даже на свадьбу просилась, но эту женщину я тут видеть не хотела.

— Пусть попробуют, — Дамиан оставил поцелуй на моем плече и опустил ладони ниже, еле ощутимо коснувшись уже значительно заметного животика.

Насколько же бережно он прикасался ко мне и даже во время близости был очень осторожным. Каждый день обнимал и, пока мы по утрам лежали в кровати, гладил животик, а я млела от такой ласки. Порой скучала по той близости, в которой мы позволяли себе все, что хотелось, но позже мы к ней вернемся, а пока что я наслаждалась той нежностью, на которую Дамиан, казалось, был не способен.

Эта беременность вообще многое изменила в нашей жизни.

Пока я была беременна Матео, могла полагаться только на себя. Раз за разом обещала себе, что со всем справлюсь, но все же была в груди горечь и возникали частые жизненные тупики. При этой беременности я ощущала лишь то, каково быть любимой девушкой. Дамиан очень сильно баловал и, даже ничего не говоря, давал понять, что я и наши дети никогда и ни в чем не будем нуждаться.

Моя беременность так же повлияла и на Ариаса. Оказалось, что у нас будет девочка и Дамиан был рад. В тот же день он принес мне жутко дорогое, но главное до невозможности красивое ожерелье, но немного позже я стала замечать в его глазах нечто такое, чего понять не могла. Лишь позже все прояснил один вопрос:

«Как думаешь, наша дочь не будет меня бояться?»"

"«Конечно, нет» — я ответила не раздумывая ни секунды, но для себя многое прояснила. Поскольку мы каждое утро завтракали втроем, Матео уже видел Дамиана без маски. Некоторое время хмурился и рассматривал папу таким, но не плакал. Возможно, Ариас предполагал, что дочь будет его бояться.

Если смотреть правде в глаза — уродство Дамиана выглядело жутко, но даже с ним для меня он был самым красивым во всем мире. Я была уверена, что и наши дети в этом не увидят ничего такого.

Но, позже затрагивая эту тему, я открыто спросила, почему Дамиан не сделал операцию и не попытался избавиться от шрамов.

«Они мне не мешали жить» — судя по тону, за ответ можно было уловить то, что Дамиану просто было плевать на себя.

Вот только, шрамы были напоминанием о плохом. Почему бы не избавиться от них? Я была уверена, что нам обоим станет легче после этого. Больше не понадобится эта маска.

По этой причине мы после свадьбы собирались полететь в Грецию, а потом в Штаты к хирургу. Из-за этого некоторое время придется пожить в Калифорнии, но даже Марсело поддержал эту новость. Единственное, сказал, что будет часто приезжать. Уже теперь он все больше общался с Дамианом и проводил время с Матео.