Я в шестой квартире кастрюлю эмалированную взаймы взяла, на восемь литров.

И погрозила одному из внуков:

– Гляди, Шурка, ежели штаны или рубаху изгваздаешь, домой не приходи, выгоню!.. Спасенья нет, такой грязнуля! Братья-то поаккуратней будут!

– А столы? – страдальческим голосом вопросила Фейга Наумовна. – У нас у всех совершенно разные столы! Не будет никакого единообразия и красоты!

– Вы лучше за лавки подумайте, – посоветовала бабуся Колпакова. – Гости на чём сидеть будут?

– С Федотом договорено, – успокоила Агаша. – Он доски добыл и чурбаки. Доски на чурбаки устроим, будут лавки. Картошку Дуся начистит, жена его. Закуска, соленья, маринады, селёдочка – наши, я всё соберу.

– А хлеб-соль? – не унималась бабуся Колпакова. – Доброй доли не будет, коли без хлеба с солью!

– Я тесто поставила на каравай, – отчиталась Агаша. – Чтоб прямо из печки и поднести!"

"Загремел входной замок, и они все – женщины и дети – разом замерли и прислушались.

– Никак моя вернулась, – проговорила Агаша с тревогой.

– Бегите, бегите скорей!..

Однако явился доктор Яков Михайлович, а вовсе не Надинька. Он был весь обвешан свёртками и пакетами.

– Агашенька, голубушка, примите скорей, уроню!

Агаша приняла у него огромную коробку.

– Торт, – сказал Яков Михайлович, отдуваясь. – Нынче в Москве торт достать труднее, чем снег в пустыне Сахара!.. Чёрт бы его подрал совсем!..

– Да на что он нужен, торт ваш? – проворчала Агаша, очень довольная, что есть торт, значит, праздник будет настоящий. – Фейга Наумовна пирогов напекла, и наши пирожки ещё будут, и каравай!

– Э-э, не скажите. – Яков Михайлович быстрым шагом прошёл в свою комнату. – Дети любят сладкое. Так уж они устроены. Даже если они уже выросли и женятся! И потом!..

Он шуровал в своей комнате, как видно, прятал подарки. Агаша ждала.

– Что потом, доктор?

Он показался на пороге. Рукава рубахи закатаны, очки задраны на лоб.

– В лагере, – сказал он и отвёл глаза, – я часто представлял себе торт. Не потому, что хотел его съесть, это мне и в голову не приходило – захотеть торт! Но я представлял его себе и думал: если вернусь, первым делом отправлюсь в кондитерскую в Столешников переулок и куплю самый роскошный торт. И угощу кого-нибудь. Ведь торт бывает только в сытой и счастливой жизни, Агаша.

– Это вы верно говорите.

– Да! – Яков Михайлович снова нырнул в комнату и вернулся с бумажным кульком в руке. – Это грильяж для юных художников. Насколько я понимаю, создание праздничных плакатов и транспарантов идёт полным ходом?

– Так и есть.

– Угостите создателей, Агаша.

– Да вы сами и угостите, – сказала Агаша. – У меня с тестом возни полно, Надинька вот-вот вернётся, а я то и дело у Колпаковых да у Фейги Наумовны! Боюсь, догадается.