Похоже, известие о том, что все приключившееся с ним – только «шаги Командора», только месть обманутого рогоносца, прибавило ему бодрости. Он смотрел на этого красивого и еще молодого человека – и презирал его за то, что тот не смог удержать жену, эту дивную женщину, которая так жаждала любви и красоты в человеческих отношениях, что кинулась в объятия первого попавшегося человека, который… Который читал ей для начала стихи, а не тащил сразу в постель!

– Это лучший выход для всех нас, – сдерживаясь из последних сил, сказал Родион.

Арефьев смотрел с прежним ироническим выражением…

– Нет, ну конечно, ты можешь выбрать тюрьму, – кивнул Родион. – И, возможно, Лиля тебя дождется. Но целых пять лет… Целых пять лет терпеть на зоне то, что ты не смог вытерпеть в камере какой-то часик… Подумай, что с тобой станет за эти годы! Во что ты превратишься?!

– Да не любит она тебя, – вздохнул Арефьев, будто не слыша его слов. – Точно это знаю!

Он точно знает?! Точно знает?! Откуда? Они что, обсуждали с Лилей ее мужа? Может быть, сравнивали его стати со статями любовника?!

Эти слова лишили Родиона остатков сдержанности.

– Она моя жена! Остальное тебя не касается! – выкрикнул он.

Бросился на Арефьева, сшиб его кулаком со стула:

– Из-за тебя я ее потерял! Убью!

Тут в него вцепился Левичев, оттащил кое-как:

– Все, все… Успокойтесь, он сейчас все напишет!

Помог подняться Арефьеву, по лицу у того текла кровь.

– Герман Алексеевич, успокойтесь, – настойчиво сказал Левичев. – Держите ручку, ну! Пишите!

Арефьев затравленно смотрел на него.

– Пиши! – процедил стоящий сзади Родион.

Арефьев на миг зажмурился, потом медленно взял ручку.

Спустя час его посадили в машину и повезли на вокзал, чтобы доставить в Москву, а оттуда депортировать. Один охранник сидел рядом с шофером, двое других – по бокам. Автомобиль кружил, кружил по городу, несколько раз проезжал мимо вокзала…

– Куда вы меня везете? – напряженно спросил Арефьев.

– Смотри, смотри, гнида! – сказал один из охранников. – Напоследок смотри! А это…

Его вдруг прижали к спинке сиденья и чем-то тяжелым ударили по пальцам правой руки. Послышался омерзительный хруст…

Арефьев от боли чуть не потерял сознание.

– За что?! – вскрикнул, не сдержав слез. – Я ведь вам все подписал!

Он прижал к груди искалеченную руку.

– Это тебе прощальный подарок от Родиона Камышева, – буркнул охранник.

Командор… Воистину, как тяжело пожатье каменной его десницы!

* * *"

"Родион осторожно вошел в комнату Лили. Она спала, свернувшись калачиком на кровати. Настолько устала, что упала, даже не раздеваясь…

Стало так жалко ее! Прижать бы к себе… Утешить… Но разве она позволит?!

А должна.