— Устинья Анатольевна, — зазвучал в трубке голос Дили, нашего администратора. — Устинья Анатольевна, что за беда? Я сейчас открыла документооборот. А ваше заявление, которое вы сегодня ездили переподписывать… его не подписали, понимаете? Устинья Анатольевна, я же не могу по факту вести запись человеку, который, получается, не работает в клинике.

Глава 6

В голове зазвенело, затрещало, стало все разрываться фейерверками.

— Диля, — произнесла я, нахмурив брови и ощущая, как пульсация головной боли спустилась к глазам. — Диля, у меня лежит в сумке второй образец договора. Что у тебя там не высветилось в документообороте, я не понимаю…

— Да? — Вздохнула администратор и засуетилась. Было слышно, что она перебирает и пытается найти что-то на столе, потому что шуршали бумаги. — Просто обычно сразу все отображается. Обычно я не парюсь на этот счёт, а у меня открыт полностью документ по сотрудникам и у вас не висит зелёным строка. — Начала объяснять Диля, а мне это не понравилось."

"Мне это настолько не понравилось, что я поняла, тянуть больше бессмысленно.

Я не могла надеяться теперь на Адама.

Больше терпеть нет смысла.

Уговорив себя не нервничать ради малышки, я, правда, надеялась, что это будет девочка, ещё не было скрининга, но я, правда, думала, что это девчонка. И ради неё, уговорив себя успокоиться, закрывшись в спальне, я постаралась уснуть, а рано утром уже сидела за рабочим столом у себя в кабинете и перепроверяла карты пациентов. Копировала себе на флешку. Дублировала в облачное хранилище. Но моё задумчивое поведение не ушло от внимания. Со мной разговаривала одна пациентка через призму того «Устинья, что у вас случилось». Со мной разговаривала вторая пациентка «Устинья. Что у вас случилось?» Со мной разговаривала третья пациентка.

Ближе к вечеру я сдалась.

— Наверное, скорее всего, я буду переезжать, — сказала я молоденькой девочке, которая приезжала ко мне на чистки и на препаратные витаминные коктейли.

— А куда? Если в центр, то это было бы вообще круто.

— Я ещё не знаю, но, скорее всего, это произойдёт…

— Но вы нас только не бросайте, ладно, Устинья Анатольевна?

Она вздохнула, и я поняла, что да, бросать не стоило. Но когда через три дня, через пять и даже через десять дней моё заявление по-прежнему висело в программе неподтверждённым, я поняла, что тянуть бессмысленно.

Маша Лукина была записана рано утром, она вообще была тем человеком, который готов в шесть утра приехать к косметологу для того, чтобы весь день у неё был свободен, а делала она много, не только процедуры с лицом, но и очень часто лечебные сеансы, восстановление кожи, удаление воспалений по всему телу.

— Устинья, ты придёшь ко мне на осенний бал? — Деловито спросила Маша, разглядывая своё отражение в зеркале.