Если оно еще состоится, конечно. Марьяна совсем не обязана во всем этом участвовать. А, с другой стороны… С другой стороны, она сама, по доброй воле, влезла в их дела. И исчезать не собирается. Кажется. Ладно, вечером проверим.

Подал голос телефон, и Герман покосился на экран. Ну вот, наступает расплата за на несколько часов отключенный телефон. Он резко поднес смартфон к уху.

– Тамм, слушаю.

***

Герман приехал в шесть. Марьяна к этому времени исписала четыре листа бумаги. Когда она поняла, что не может больше думать, в ней проснулась жажда деятельности. Читать – книгу или ленту новостей – она не могла.

Надо было что-то непременно делать. Была бы она дома – идеально было бы помыть пол или испечь что-нибудь. Но в квартире Германа мыть пол и печь кексы – глупо. А потом у нее внезапно родилась идея. Марьяна давно не писала по велению души, только на заказ. А тут…

Сначала она начала наговаривать текст голосовым вводом, но быстро поняла – не годится. Не идут так слова. Ей остро не хватало ноутбука, телефон – это все же не то. Марьяна прошла в кабинет Германа и обнаружила там то, что ей было нужно. Нет, конечно, ей бы и в голову не пришло воспользоваться ноутбуком Германа.

Там наверняка пароль по отпечатку пальца, но дело даже не в этом. Оргтехника сейчас – это такой же личный предмет, как нижнее белье. И владельца менять не должна.

Марьяна взяла со стола пачку листов бумаги, вытащила из подставки ручку. Этого ей пока хватит.

К приходу Германа она исписала четыре листа, в два раза больше в виде смятых черновиков отправились в мусорное ведро. Материал Марьяна условно назвала «Цена успеха». Она даже не была уверена, что он когда-нибудь увидит свет. Возможно, в переработанном виде.

Возможно, она использует какие-то фрагменты позже. Но не зафиксировать свои мысли и впечатления Марьяна не могла. На этих листах не было имен. Там почти не было фактов. Но там были ее собственные размышления. Марьяне это было нужно – иначе ее насквозь профдеформированная голова может просто лопнуть. Хотя, возможно, это было нужно больше для того, чтобы все для себя разложить по полочкам окончательно. А бумага… Бумага, как известно, все стерпит.

Марьяна услышала, как хлопнула входная дверь, перевела взгляд на листы. А потом сложила их вчетверо, прошла в гостевую комнату и убрала в сумочку.

Когда она вышла в холл, Герман так и стоял в расстегнутом пальто, в руках его был телефон, а взгляд – взгляд напряженный.

– Я уж думал, ты ушла.

– Мы же с утра договорились.

– Ну да. Точно.

Герман замолчал. Марьяне казалось, что у него что-то случилось сегодня, но она вдруг оробела. И не знала, как спросить.

– А я… – она как-то неловко махнула рукой. – Я работала просто, – Герман вздернул бровь, а Марьяна добавила – уже увереннее: – Я не умею не работать.