Беру двумя пальцами за подбородок и мягко повернув его голову к свету, ещё раз рассматриваю «боевую» мальчишескую травму. Прилично приземлился. И штормит парня малость.

Хмыкнув, взъерошиваю его тёмную чёлку.

— Нормально всё будет. Пойдём, помогу тебе.

— Я сам могу.

— Пошли, пошли, — подталкиваю сына в плечо. — Мать напугал.

— Случайно вышло, — гундосит Егор. — Стоя съезжал, ну и равновесие потерял, когда уже сделать ничего было нельзя. Вписался в это дебильное дерево! — злится он. — Как урод теперь на все праздники.

— За всё в этой жизни приходится платить. Урок усвоен? — вхожу за ним в его комнату.

— Да, — стягивает с себя верхнюю одежду.

— Перед мамой извинись завтра. Поднимай руки, — очень аккуратно снимаю с него грязную футболку.

Штаны он расстёгивает сам, я лишь помогаю снять, чтобы сын не наклонялся. Расстилаю ему постель и жду, пока уляжется. Гашу весь свет, оставляя только ночник на тумбочке у кровати.

— Сейчас воды тебе принесу. Есть хочешь?

— Нет. Можешь дать пульт от телека? Он там, на столе, — указывает рукой.

— Тебе нагрузки на глаза и голову сейчас ни к чему. Врач сказал, нужен покой. Сотрясение, Егор, оно в любом случае сотрясение, даже если лёгкое.

Попробуй поспать без гаджетов сегодня. Если ночью усилится головная боль или чувствовать себя будешь хуже, не вставай, просто набери меня. Я телефон в машине зарядил. Рядом будет.

Иду к двери, слушая как он недовольно сопит. Всё равно вырубится сейчас. Сам испугался, да и обкололи его всякой полезной химией.

— Пап, — шурша одеялом, хрипло зовёт сын. — А у вас с мамой точно всё хорошо?

Грустно улыбнувшись, разворачиваюсь к Егору. Приподнявшись на локте, он смотрит на меня обеспокоенным взглядом.

— Нам с твое й мамой нужно время. И всё обязательно будет хорошо, — не собираюсь лгать ему. Он внимательный, взрослый парень и всё прекрасно понимает.

Кивает. Тут же морщится и со стоном укладывается на подушку. Возвращаюсь к кровати, поправляю ему одеяло и провожу пальцами по волосам.

— У меня нет никого дороже вас, — тихо говорю сыну. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — шёпотом отвечает он.

Выхожу в коридор и тут же стучу в соседнюю дверь. Дуня высовывает нос из своей комнаты.

— У тебя всё хорошо? — интересуюсь у девочки.

— А у тебя? — она открывает дверь шире и складывает руки на груди.

— Так заметно, что не очень? — улыбаюсь ей.

— Есть немного. Я сейчас переоденусь и разогрею тебе ужин.

— Я не хочу есть, — у самого башка болит от этого тяжёлого дня, от нескольких выпитых стопок, от дебильной ситуации с телефоном.

Я очень редко оказываюсь без связи. Обычно хотя бы один из двух телефонов всегда включен. Но рабочий я на кладбище специально не брал, а личный, чёрт бы его побрал! Личный просто не выдержал мороза, а я даже не подумал.