На выходе боярыня Соломония вдруг повела женщин в сторону, и Дуня не сразу увидела, что они движутся к отдельно стоящей группе женщин.

— Здрава будь, Пестинея Ядвиговна! — громко поприветствовала Соломония.

— И тебе здравствовать, Соломония Евстахиевна! — с уважением ответила Пучинкова.

Дуняша подобралась, постаралась сделать умное лицо и не зевать, а главное, не дрожать. В храме было душно, а когда вышли на улицу, вновь пробрал озноб.

— Радость у меня, — сообщила Соломония, — родня из Москвы приехала.

— Наслышана уже.

— Давно просила приехать их, чтобы повидаться, а то умру и не увижу внучек сестры моей.

Кто-то подтолкнул Дуню вперёд, и она внезапно оказалась перед носом Пучинковой. Маша с достоинством поклонилась, и Дуня повторила за ней.

— Красивые у тебя внучки, — милостиво сообщила мать Ивана Харитоныча.

Маша стояла, не поднимая глаз, а Дуня с интересом разглядывала возможную Машкину свекровь и, прижав горячую ладонь к носу, грела его, а то из носа потекла водица, а шмыгать неприлично.

Тут подошли мужчины и завязался разговор. Все вместе двинулись в одну сторону, и Дуню оттеснили.

Дома отогрелись, поснедали, начали обсуждать встречу, но ничего интересного Дуня не услышала. Во дворе она увидела, как отец вновь собирается пройтись по торгу, а боярина Афанасия забрала Светланка, чтобы подправить ему бороду. Она каждые два дня скребла ему подбородок, чтобы сложный рисунок бороды не зарастал.

— Семён, а ты чего слоняешься без дела? — ни с того ни с сего взъелась на него Дуня.

— А какие у меня без тебя дела? — огрызнулся он.

— У тебя полно писанины! Неплохо бы тебе с моим отцом по торгу прогуляться, записать цены и посмотреть, что иноземцы больше всего закупают.

— Это и без меня князю напишут.

— А ты свои выводы сделай и приложи, — не отставала она."

"— Я что, купец? — вскинулся Волк.

— Ты слепец, если не умеешь видеть, что стоит за продажей стратегически важных товаров, — напустилась на него Дуня.

— Ты… — Волков зло сплюнул, но взял себя в руки, — ну и язык у тебя! Не можешь толком всё объяснить?

— А ты сам не допускай пренебрежения к людям иного сословия. Ты слово «купец» сказал, как выплюнул, а меж тем они важнейшая часть нашего княжества.

— Торгаши-то?

— Знаешь, Сеня, я же тебе уже говорила, что проще всего сравнить княжество с телом. Вот есть в теле сердце, и оно архи важно, но какой толк от сердца, если по жилам к нему не потечёт кровь? Или в теле вдруг перестанет работать желудок… ну, я хотела сказать, что в животе у тебя перестанет перевариваться пища и начнутся всякие проблемы.

— Скажешь тоже…

— Говорю, — согласилась Дуня, — а ты не слышишь. Каждая часть очень важна, но воспевают почему-то только сердце.