Они хвалят её за старания, а она, как Стешка ещё больше старается, чтобы оправдать доверие, а может ещё удивить! А тем временем самые беззаботные годы проходят…

Дуня посмотрела на проходящую мимо сестру-хозяйку, что-то бубнящую себе под нос. Та хмурила лоб, как недавно делала это Дуня, и походила на мышь из сказки о Дюймовочке."

"Мышка тоже всё хлопотала, считала… и всё ей мало было… Образ получился настолько яркий, что вызвал зуд в ладошках. Проказливая улыбка расползлась по лицу Дуняши, и она рванула в трапезную. Набрала в лукошко разной краски, спрятала в нём кисточки и выскочила во двор.

Окрылённая возникшей идеей, она с совершенно другим настроением оглядела двор, и он показался ей замечательным. Лукошко припрятала в зарослях пижмы, а сама побежала давать советы на кухне. Чего-то так ватрушек захотелось!

Еле дождавшись вечерни, Дуняша нашла своё лукошко и ринулась к зерновому хранилищу. Здание было каменным, неказистым из-за давно облезшей побелки и к тому же вокруг него буйствовали травяные заросли.

Дуню не смутил мелкий грязно-серый кирпич, наоборот, он как нельзя кстати подходил для её творчества. А задумала она повторить свою попытку рисования мультяшных животных.

В конце концов отец Варфоломей мог ввести всех в заблуждение, рассказывая своими словами увиденное в девичьей. Так пусть сейчас все посмотрят и решат… Тут Дуня опасливо огляделась и подумала, что пусть лучше монахини попозже увидят её свободное творчество и решат, быть или не быть забавным зверушкам.

Выбрав укромный уголок, где особо густо разрослась трава, боярышня устроилась на земле и приступила к росписи на нижних кирпичиках хранилища. Она с улыбкой прорисовывала мышку-хлопотунью, держащую в лапках букетик из ржаных колосков и тащившую за собой сумку-тележку, гружённую овощами.

Этого показалось мало, и вскоре новая пара кирпичей была разрисована под кованую дверь, из которой с любопытством выглядывало целое мышиное семейство, а папа-мышь считал мешки с зерном.

Как ни торопилась Дуня, но пришлось прерваться и уйти к себе в часы безмолвия, но на следующий день она продолжила рисовать мышиную семейку, добавляя деталей и создавая эффект настоящего домика. А после нашла ещё укромный уголок и там поселилась ещё одна хозяйственная мышь в чепчике и с амбарной книгой в лапках.

Так и повелось, Дуняша искала заросшие травой или заставленные хламом уголки зернового хранилища и рисовала, рисовала… Теперь боярышня ходила и улыбалась, предвкушая, как после первых холодов, когда поляжет трава все удивятся, увидев её мышиный городок.

— Евдокия! Тебя настоятельница зовёт! — прервал резкий голос сестры-хозяйки.

Дуняша удивлённо посмотрела на неё. Монахиня выглядела крайне озабоченной.