Они продолжали игру, а полчаса спустя в библиотеку вошел лорд Морган, быстро и плотно закрыв за собой дверь.

Энтони и Николас вопросительно уставились на него.

— Она мертва, — объявил Роберт Морган. — Чтобы убедиться в этом, я дождался, когда дыхание прекратится, и уколол ее в пятку, но она не шевельнулась. Господи, как она проклинала нас! Таких ругательств я еще никогда не слышал. А потом, похоже, она смирилась со своей участью и замолчала, и это молчание показалось мне еще страшнее.

Перед уходом я развязал ее и сжег веревки в камине, а затем укрыл ее одеялом так, чтобы смерть выглядела естественнее.

Откровенно говоря, я боялся прикоснуться к ней — чтобы не отравиться самому.

— Пусть старуха приготовит ее к похоронам, — решил Энтони.

Остальные кивнули, а лорд Морган спохватился:

— Мне пора в путь, джентльмены. До заката еще целый час, а сегодня наступает полнолуние, так что дорогу будет хорошо видно. Я поскорее доберусь домой и успокою Дилайт, скажу, что с ее сестрой все обошлось. Сейчас она изводится от беспокойства.

— Ты по-прежнему намерен выдать ее замуж за ирландца? — спросил Тони.

— Конечно. Как только Дилайт убедится, что Блейз не пострадала и никто не знает о ее проступке, кроме нас троих, как только я заверю ее, что ты, Энтони, ее простил, уверен, ей сразу станет легче. Этот ирландец — хорошая партия для моей дочери. Я почти уверен, что их брак осуществится, если только парень не окажется слабоумным или жестоким. Пусть Дилайт уедет подальше от тебя и Блейз, Энтони. Ей будет нелегко видеть вас и мучиться угрызениями совести. Чем дальше она окажется, тем скорее забудет всех нас, избавится от чувства вины и исцелится.

— Ты мудрый отец, Роб, — заметил Энтони, и они обнялись. Затем эрл прикоснулся к одной из стенных панелей библиотеки, и, к величайшему удивлению его спутников, в стене открылась дверь. — Этим ходом вы выйдете незамеченными прямо к пристани, — объяснил он. — Пожалуй, так будет лучше.

Лорд Кингели и лорд Морган кивнули и без лишних слов заспешили по потайному ходу со свечами в руках. Эрл быстро закрыл за ними дверь и подойдя к окну, стал смотреть в сторону реки, пока несколько минут спустя не увидел, как лодка его свояка отплывает от пристани к противоположному берегу.

Энтони Уиндхем повернулся и поспешил в комнату, где запер старую француженку. Отперев дверь, он вывел Сесиль в коридор, вместе с ней спустился по лестнице и вошел в комнату Генриетты.

Девушка вытянулась на постели, обманчиво-невинная после смерти. Ее глаза были широко раскрыты и неподвижны. Эрл вытащил из кармана камзола две медные монеты, старуха закрыла внучке глаза и положила монеты на веки.

На уже остывшем теле не осталось никаких следов насильственной смерти.