— Роб… — начал эрл Лэнгфордский, но тесть перебил его:

— Нет, Тони, вы с Ником уже достаточно помогли мне.

Остальное я завершу сам. Уходите!

— Энтони, умоляю вас! — воскликнула Генриетта, пытаясь приподняться на постели. — Пусть служанка останется со мной, пусть утешит меня в минуту гибели! Не будь так жесток, не оставляй меня с этим безжалостным чудовищем!

Энтони Уиндхем подошел к постели и холодно уставился на Генриетту.

— Послушайте меня, кузина, и послушайте внимательно: все мы поняли, что сказала ваша бабушка несколько минут назад. У меня нет ни малейшего намерения оставлять ее здесь, чтобы она дала вам противоядие, освободила вас, похитила украшения моей жены и помогла вам сбежать, так и не поплатившись за свои преступления.

Если вы еще не успели помолиться, если это ваше бормотание было не более чем игрой, тогда попытайтесь хотя бы сейчас воззвать к Богу, — и, повернувшись, он покинул комнату вместе с лордом Кингсли, таща за собой отбивающуюся старуху и слыша, как Генриетта провожает их пронзительными проклятиями.

— Роб — смелый человек, — негромко заметил Николас Кингсли.

— Да, я ни за что не решился бы остаться наедине с этой дьяволицей во время ее предсмертных мук, — признался Тони.

Они ввели пленницу в крохотную каморку под самой крышей дома.

— Месье, месье, — скулила Сесиль, — а что же будет со мной? Не станете же вы убивать невинную старуху! — Ее морщинистое лицо превратилось в застывшую маску ужаса.

Энтони хрипло рассмеялся:

— Невинную? Ошибаетесь, мадам! Кто научил эту тварь готовить яды? Разве не вы поддерживали ее, пока она плела вокруг моей бедной золовки паутину обмана? Вы виновны не меньше, чем она, но вам повезло — никто из нас не желает брать на себя грех и убивать вас.

Ваше преступление было менее тяжким. Сколько пройдет времени, прежде чем яд убьет ее?

— Самое большее — три , часа, милорд, — пробормотала Сесиль.

— Когда мы убедимся, что она мертва, вы покинете эту комнату. Вы найдете Генриетту и разнесете печальную весть по всему дому. Ее похоронят в фамильном склепе, о ее преступлениях против рода Уиндхемов никто не узнает. А вы, мадам, вернетесь во Францию и будете получать небольшую пенсию. Но если вы хоть словом обмолвитесь о том, что случилось сегодня в Риверс-Эдже, я сам убью вас.

Я найду вас везде, куда бы вы ни сбежали. Насколько вам известно, моя жена пользуется благосклонностью короля Генриха, а наш король поддерживает дружеские связи с Франциском французским. Посмейте только проболтаться — даже во Франции, и вас приговорят к казни, как ведьму. Вы все поняли, мадам?

Она кивнула.

— Будь ваш дядя Генри таким же, как вы, месье, он многого сумел бы добиться! Тогда у нас было бы все. Увы, он всю жизнь был мечтателем и глупцом.