Не люблю, когда на меня держат обиду, я физически чувствую от Ивана тяжелую энергетику, и она на меня давит.

Роберта, как всегда, нет дома. Но изменения есть. Он теперь завтракает с нами, не отказываясь. Возвращается домой поздно. Мы почти не встречаемся. А когда сталкиваемся, то общаемся только по поводу Артема или по бытовым вопросам. Пара фраз – и расходимся. Я не заигрываю, он не пристает. Мы снова чужие люди, хотя, в принципе, и не были близки.

Мне, конечно, как женщине, очень хочется ворваться к нему вечером и потребовать определенности. Но не позволяю себе этого.

Я и так открыта для него полностью. Бери и пользуйся. Навязываться и что-то требовать будет совсем унизительно. Гордость во мне еще осталась. Ее совсем мало. И я пытаюсь сохранить хотя бы эти крохи самоуважения.

Сегодня у меня день рождения. Незначительный праздник. Да и поздравить меня некому. Пришло несколько сообщений от банков и интернет-магазинов, где мне дарят невероятные «плюшки». Вот и все поздравления. Никто и не знает, что у меня маленький праздник, поэтому и ждать нечего.

Роберт так вообще не ночевал дома.

Мы завтракаем с Темой одни. Мальчишка отчего-то грустный. Почти не ест, ковыряясь ложкой в каше. Присматриваюсь к пацану. Щечки красные, глазки какие-то блеклые, больные.

— Ты не хочешь кушать? — интересуюсь я. Артем отрицательно качает головой. — Невкусно?

Мальчик пожимает плечами, отодвигая от себя тарелку. Поднимаюсь, подхожу к нему, прикладываю ладонь ко лбу.

Горячий.

Наклоняюсь, прислоняюсь губами к его щекам. Точно есть температура.

— Ты плохо себя чувствуешь? — Пацан снова вяло пожимает плечами. — Так, пей чай.

Двигаю к нему стакан, а сама достаю аптечку и нахожу градусник. Ребенок делает несколько глотков и отодвигает от себя бокал.

— Пойдём со мной, — беру мальчишку за руку, веду в гостиную. Сажаю на диван, ставлю ему под мышку градусник. — А покажи мне горлышко, — включаю на телефоне фонарик. Тема сжимает губы. — Я не буду ничего трогать. Ты просто откроешь ротик, высунешь язык и скажешь: «А-а-а-а-а». Я посмотрю и всё. Обещаю, — уговариваю пацана. Он кивает, раскрывая рот. Хрипит. Но я и так вижу, что горло красное. Забираю градусник.

Тридцать семь и восемь. — Полежи здесь с Гарфилдом, — накидываю ему подушек на диван, вынимаю из встроенного шкафа в кресле плед. Накрываю Артёма и кота. — Сегодня у вас ленивый день! — сообщаю я мальчишке. — Ничего делать не будем. Будем смотреть телевизор.

Артём вяло улыбается, обнимая кота. Включаю детский канал, откладываю пульт, иду в кухню, ставлю чайник и одновременно набираю Роберта.

Надо отдать этому мужчине должное. Он всегда моментально отвечает на мои звонки.

— Слушаю, Маша.