Там и правда два парня: один – в камуфляже, второй – в обычной джинсовой рубашке; они курят возле ворот, общаясь с Иваном.

— Это ваша охрана, они никого не впустят, но и не выпустят вас. Они будут здесь постоянно, сменами, пока я не решу, что вы в безопасности. Не поить их кофе, чаем, не предлагать завтраки и обеды, не собираться на кухне и не заигрывать. Ивана это тоже касается, — строго сообщает он мне.

Я произвожу впечатление легкомысленной и легкодоступной?

Что он там обо мне надумал?

Обидно.

— Я и не собиралась.

— Вот и не собирайся, — ухмыляется мужчина.

Отходит от окна, ставит чашку из-под кофе в раковину, споласкивая ее.

— А можно вопрос? — облокачиваюсь бедрами на подоконник.

— Попробуй.

— Ваше наставление «не общаться с парнями» – это инструкция по соблюдению правил общения между персоналом? Или ваша личная инициатива?

— Личная инициатива? — прохладно усмехается.

— Ну хорошо, назову вещи своими именами. Это ревность с вашей стороны, Роберт Станиславович? — снова не удерживаюсь.

— А как бы тебе хотелось, Машенька?

— Мне бы хотелось второе. Но боюсь снова нафантазировать.

Роберт качает головой, не отвечая. Мне непонятен этот жест. Хорошо, что он не убеждает меня в обратном, но и ответа тоже не дает.

Ненавижу неопределенность!

Мужчина вытирает руки салфеткой, а я опять замечаю кольцо на его безымянном пальце. Роберт в очередной раз был со мной близок с обручальным на руке. Для меня это триггер.

Настроение снова портится. И опять горько, будто полыни наелась. Прав был Иван. Меня можно трахать, а любит он мёртвую супругу.

И претензий снова нет к этому мужчине, продолжения мне не обещали...

Глава 24

Мария"

"Мы теперь сидим дома.

Уже больше недели. Гуляем во дворе, играем в прятки и прочие активные игры, занимаемся, смотрим мультики и учим детские песни. Артем соглашается только петь, разговаривать – нет. Не давлю на него, не заставляю. Пение – тоже отлично, причем он прекрасно выговаривает все слова. Я перерыла весь интернет в поисках подсказки, как в форме игры заставить ребенка заговорить. Пока ничего не работает. Я даже консультировалась по телефону с психологом Артема. Вот она и посоветовала учить всевозможные песни. Мы учим, поем. Подозреваю, что поем плохо, но как умеем, все равно, кроме кота, никто не слышит.

Нас охраняют серьёзные спортивные мальчики. Мне их жалко, они постоянно на улице или в машине. По-человечески хочется их напоить кофе и накормить. Но начальник запретил.

С Ванечкой тоже не общаюсь. Не потому, что выполняю наказ Роберта, а потому, что зайчонок меня игнорирует. Разговаривает только по делу – пару фраз, в глаза не смотрит, не улыбается, заигрывать не пытается. Это, конечно, хорошо. Но и плохо.