Но ее слезы меня трогают и злят одновременно.

Грубо отбираю стакан, который она сжимает дрожащими руками. Хватаю за руки и резко поднимаю на ноги. Девочка прекращает плакать от моего выпада, испуганно зажмуривая глаза.

Дура.

Что бы женщина ни натворила, я никогда не позволю себе поднять на нее руку.

Зарываюсь пятерней в ее волосы, расплетая косу, сжимаю, дергаю, обнажая шею с пульсирующей веной. Впиваюсь губами в эту вену, целую, кусаю. Всё быстро, порывисто, со злостью и диким, ненормальным возбуждением.

Девочка замерла. Не плачет, не сопротивляется, кажется, даже не дышит, только подрагивает в моих руках.

А мне снова на эмоциях сносит крышу от ее запаха и податливого тела. Пусть только попробует сейчас сказать мне «нет». Не приму.

Но она не говорит.

С рычанием дергаю ее нежное платье с плеч, тонкая материя трещит у меня в руках. Плевать. Мне сейчас на всё плевать. Я хочу ее. Вот так, на злости и на эмоциях. Мне просто необходимо выплеснуть это всё в какую-то более приемлемую для нас эмоцию.

Целую, кусаю ее плечи. И девочка оживает, также впиваясь в мои плечи ногтями, царапает, всхлипывая, делает больно, но это еще больше меня распаляет.

Дергаю платье ниже, и оно с треском открывает мне вид на грудь без бюстгальтера. Идеальная грудь вздымается, требуя моего внимания. Сжимаю ее сильнее, чем надо, сильнее, чем девочка может выдержать. Маша вскрикивает, но тут же сдавленно стонет, когда я ласково поглаживаю соски.

Делаю вместе с Машей несколько шагов, подталкивая к кровати. Толкаю, и Мария со всхлипом летит на постель. Дергаю свою рубашку, отрывая пуговицы, срывая ее с себя.

— Снимай трусики! — велю ей. — Иначе разорву их на хрен!

Маша послушно задирает подол платья, путается в нем, но стягивает с себя маленькие тонкие трусики, отбрасывая их на пол.

Сглатываю, втягивая воздух, когда вижу розовую нежную плоть. Девочка сжимает ноги, пытаясь закрыться.

— Платье тоже сними, — указываю глазами на болтающиеся на талии обрывки.

И платье тоже летит на пол.

— Развернись ко мне спиной и встань на коленки, — указываю я, забираясь к ней на кровать.

— Роберт… — задыхаясь, произносит она, пытаясь что-то сказать.

Нет.

Все разговоры после.

Я обязательно ее выслушаю, но только после того, как оттрахаю.

И дело даже не в том, что сейчас она накосячила.

Я в общем не могу больше лгать себе и сдерживаться. Я животное, да...

— Быстро, я сказал! — сам хватаю ее и разворачиваю к себе спиной. Не нагибаю, как хочется, для начала прижимаю спиной к своей груди. — Ноги шире, — сам рукой развожу ее ножки и накрываю горячую плоть. Сжимаю грудь, ласкаю, потираю соски. Врываюсь в нее двумя пальцами, и девочка с всхлипом оседает, опуская голову мне на плечо. Накрываю рукой шею, немного фиксирую, продолжая трахать ее пальцами, чувствуя влагу и дрожь.