"

"— Сожалею, — он складывает руки на столе, сцепив пальцы, и поднимает на меня глаза. — Государство может предоставить вашему мужу бесплатного адвоката.

— Нет. Нам разблокируют часть активов, — кладу на стол флешку, но накрываю её ладонью. Вряд ли Бахурин начнёт сейчас выламывать мне пальцы, чтобы вырвать её. — А ещё я хочу, чтобы Глеба выпустили под залог до суда.

— Нет, — жёстко отрезает Демид, хлопнув обеими ладонями по столу и встаёт. — Глеб Дембицкий из тюрьмы не выйдет. Ни сегодня, ни завтра, ни ближайшие много лет.

По поводу счетов. Разблокируют только те, которые оформлены на тебя.

У меня на счетах достаточно, Глеб об этом позаботился, но фирма будет стоять.

— Если хочешь получить это, — тоже вскакиваю и поднимаю ладонь с картой памяти, — Придётся уступить.

Мы застываем друг напротив друга, вперившись остро взглядами. Я как могла настраивалась эти два дня, что этот человек мне чужой, и что дела семьи — вот, что важно. Но стоит проскользнуть эмоциям в его глазах, и меня тоже начинает накрывать. Выдержанная холодность, с которой я пришла, тает как лёд на солнце. Непроизвольно дыхание становится глубже, а на затылке под волосами появляется испарина.

— Скажи, как мне убедить тебя, что твой муж подонок, не стоящий твоей защиты и внимания? — Бахурин делает пару широких шагов ко мне и останавливается вплотную. — Ты так сильно любишь его?

— Он мой муж, Демид, — отступаю на шаг, ощущая, что голос вот-вот задрожит, уже на грани.

— Это не ответ!

Он снова шагает ко мне, но мне уже отступать некуда, потому что я упираюсь спиной в стол.

— Чего же ты хочешь от меня?…

— Я хочу тебя.

Глава 16

Сердце в груди словно удар пропускает. Я смаргиваю и продолжаю внимательно смотреть на Бахурина.

Мне раньше нравилась эта его черта — не юлить, а говорить прямо, в лоб. Сейчас же я замираю в ступоре, пытаясь облечь его слова в реальные ощущения.

Но он не даёт мне на это времени. Подходит настолько близко, что я ощущаю на лице его дыхание. Мягко ныряет пальцами мне на затылок под волосы, но когда я выставляю вперёд ладони, его хватка становится жёсткой. Он продолжает смотреть мне прямо в глаза, чуть склоняясь. Не даёт отстраниться, не пускает.

— Бахурин! — протестую, но выходит так слабо, что сама себе не верю.

А Демид прикрывает глаза и едва-едва прикасается своей щекой к моей, глубоко вдыхает, а потом резко и громко выдыхает и прижимается горячими губами к моей шее, пуская тысячи игл по позвоночнику.

Меня начинает так трясти, что, кажется, зубы сейчас застучат. Тело, все его системы будто сходят с ума. Сбой компьютерной программы. Кажется, мои ладони уже не упираются в его плечи в попытке оттолкнуть, а цепляются за них.

— Нам нельзя, Демид, — собственный голос совсем становится неузнаваем. — Нельзя.