Отпусти, Демид!

Упираюсь ладонями ему в плечи и отталкиваю со всей силой, что есть сейчас в моих ослабевших руках. Он резко отпускает меня и делает шаг назад. Сжимает челюсти и смотрит с дикостью, которую тушит во взгляде уже через мгновение. А потом круто разворачивается, срывает пиджак с вешалки и уходит, хлопнув дверью.

Я же обхватываю себя руками и, обессилев, прислоняюсь к стене. Слёзы катятся, и я даже не сразу их замечаю. Даже удивляюсь на мгновение. Я не плакала так давно, что уже и забыла, каково это."

"Меня словно парализует. Я просто стою и стою. Наверное, проходит минут двадцать или больше, как в дверь раздаётся звонок.

Вздрагиваю, настолько неожиданным кажется этот звук сейчас.

— Златка, это я! — слышу голос Ларисы. — Открывай!

Дверь оказывается не заперта, и я просто проворачиваю защёлку. Лариса выглядит взмыленной и испуганной. Она бегло осматривает меня с головы до ног, а потом бросается на шею.

— Мать твою! — только и выдавливает. — Вторые сутки, Злата!

— Прости, — обнимаю подругу. Мне не за что просить прощения, но мне правда так жаль, что она переживала из-за меня. — Как ты узнала, где я?

— Следак этот твой позвонил, скинул адрес и сказал срочно забрать тебя.

Что случилось вообще?

— По дороге расскажу. Что-то ещё говорил?

— Что вызовет завтра повесткой. И ты должна взять с собой то, что ему нужно.

* * *Наверное, я поступаю эгоистично, потому что ставлю Ларису под серьёзный удар, рассказывая ей всё. Поначалу не хотела, но подруга сказала, что просто не отстанет, если я не расскажу ей, что случилось. Она единственный человек, которому я полностью доверяю.

Я рассказываю всё: и про обвинения Бахурина, и про флешку, и про то, что случилось в том жутком доме у Добролюбова.

Лариса сначала слушает молча, а потом начинает плакать. Тихо так, без всхлипов и попыток меня обнять. Она просто слушает, заливаясь слезами, а потом отворачивается и закуривает.

— Бедная моя девочка, — говорит, когда берёт себя в руки, — как ты только с ума не сошла за эти сутки?

— Не с чего сходить, наверное, уже, — тру переносицу и наливаю себе ещё вина в бокал.

— Глупости. Хочешь мнение?

— Твоё — всегда.

— Следак, конечно, себе на уме, Злата, но он не из плохих парней, я думаю.

И… только не психуй, — выставляет предупреждающе указательный палец в мою сторону, — думаю, он всё ещё к тебе неровно дышит. Не в смысле членом, а типа сердцем.

— Я и не думала психовать, — вздыхаю. — Вряд ли, Лара. Десять лет прошло. И даже если что-то очень глубоко в душе и осталось, он всё равно будет делать что должен. Такой вот он, понимаешь?

— Ох Златка, — Артёмова качает головой. — Ну не знаю… Если твой Глеб и правда в чём-то таком замешан, то это полный пиздец, я тебе скажу.

Полнейший, я бы сказала.