Нахожу ванную комнату, примыкающую к гостевой, и принимаю душ, чтобы немного прийти в себя после напряжённой ночи.

Через пару часов один из мужчин, что вчера сопровождал меня в этот дом, приносит завтрак. Аппетита нет, но я заставляю себя съесть сырник и выпить кофе. Не думаю, что меня тут хотят отравить.

Весь день за мной так и не приходят. Я маюсь, снова пытаюсь спать, даже немного получается. Будто закрываюсь эмоционально в каком-то коконе равнодушия и отстранённости. Иначе же сойду с ума просто.

Но кокон этот разбивается вдребезги, лопается как мыльный пузырь, когда ближе к закату слышу шаги нескольких пар ног, которые стихают под дверью.

И что-то мне подсказывает, что это не просто ужин принесли.

С одной стороны, я прекрасно понимаю, что не на увеселительную прогулку меня собираются позвать, с другой же, вот так сидеть в неизвестности ещё тяжелее. Дверь открывается, и всё те же двое мужчин предлагают мне следовать за ними. Ну хотя бы мешок на голову не надевают.

Когда я понимаю, что идём мы по ступеням вниз, а это значит в подвал, страх накрывает новой липкой волной. В какой-то момент я себя едва пересиливаю, чтобы не упасть, сопротивляясь, на колени и не разрыдаться.

Волоком потащат, не сомневаюсь.

Я здесь не гостья, это и так понятно. Церемониться никто не будет. Вчерашнее представление — блеф и развлечение хозяина дома.

Мы спускаемся ниже, проходим по длинному коридору, и один из мужчин тянет на себя тяжёлую дверь. За ней оказывается довольно просторный зал. В центре небольшой квадрат, покрытый ковролином, на нём бильярдный стол, в стороне стопка спортивных матов. Квадрат со столом огорожен, а вокруг него амфитеатром в три или четыре ряда сидения.

Очень похоже на небольшой частный зал для проведения боёв или турниров. Где наблюдать могут ограниченное количество персон. Судя по посадочным местам — не более десяти-пятнадцати. Только сейчас маты с ринга убраны, и там стоит стол для бильярда.

Всё это я выхватываю взглядом за каких-то десять секунд. Но то, что вижу дальше, заставляет окончательно потерять дар речи."

"За ограждением на диванах сидит Добролюбов. Он уже не выглядит таким учтивым как вчера. Натуральный бандит, это видно. В зале несколько человек его охраны, они стоят кто где.

А рядом с Добролюбовым на диване, вальяжно развалившись и закинув руку на спинку, со стаканом виски сидит… Бахурин.

Глава 11

Сказать, что я испытываю шок — ничего не сказать. Горечь заливает грудь болью. Глубоко внутри я верила в сказку, даже позволила себе помечтать, что именно Демид явится сюда со своим спецназом и спасёт меня. От этого боль разочарования ещё сильнее.

Острыми осколками, но картинка начинает складываться. Он во время обыска знал, что искать. Ушёл, как только нашёл ключ-карту.