Не удивлюсь, если их этому учат, а Демид и раньше на интуитивном уровне чувствовал, как сделать так, чтобы человек рядом с ним расслабился или наоборот напрягся.

— О чём вы говорили с мужем на свидании?

— Демид, ты совсем, что ли, без берегов? — я шокировано поворачиваюсь к нему. — Ты не боишься, что я напишу на тебя жалобу? Это уже совсем за гранью.

— За гранью то, что делает твой муж, Злата. Если я быстро не найду флешку с информацией, могут пострадать люди. И у меня нет времени играть в игры.

— Это бред.

Бахурин сворачивает на объездную дорогу, что идёт возле промзоны, едет в сторону заправки по кольцу.

— Злата, отвечай на вопрос. Глеб просил тебя кому‑то что‑то передать? Документы, файлы, носители? Может, какие‑то фразы или пароли?

Я, конечно, слышала, что некоторые сотрудники полиции не всегда соблюдают процедуру и права граждан, и что попасть во всю эту систему опасно, можно сколько угодно прикрываться Конституцией и прочими правовыми документами, однако, не всегда это работает. Но то, что сейчас вытворяет Демид, просто поражает.

— Ты правда считаешь, что я буду тебе стучать на мужа? — поднимаю брови, глядя на него, стараюсь говорить крайне спокойно. — Даже если бы и просил, думаешь, я бы сказала? За кого ты меня держишь?

В моей сумочке начинает звонить телефон. Игнорируя Бахурина, достаю его и отвечаю на звонок от Артёмовой.

— Златка, привет! — подруга очень взволнована. — Ты дома? Или нет? Ты далеко?

— Лариса, нет, я не дома. Что‑то случилось?

— Представляешь! У меня тут налоговая офис опечатала! Приехали с проверкой, всё шмонают, компы пересматривают. Я в шоке! Сотрудники растеряны. У нас с налогами порядок, я не боюсь, но ты прикинь, что тут происходит! Мы же материал задержим, сайт теперь висит, что будет с рейтингом? Бли‑и‑ин.

Я сжимаю зубы и бросаю взгляд на Бахурина. Уверена, это его рук дело. Вчера угроза была на словах, сегодня он уже действует.

Я говорю Ларисе, что перезвоню, отстёгиваю ремень безопасности и берусь за ручку дверцы.

— Останови машину, Демид, — жду, что он начнёт замедляться.

— Сядь и успокойся. Мы не закончили.

— Да плевать я хотела. Останови машину, я сказала! — повышаю голос, дёргая за ручку.

— Злата!

Бахурин всё же притормаживает, уводя машину к обочине одной рукой, а второй хватает меня за локоть и разворачивает к себе.

— Отпусти меня!"

"— Не истери.

— Убери руки! — пытаюсь выдернуть локоть, а саму аж трясти начинает от его прикосновения. Словно огненное кольцо сомкнулось на руке.

— Твой муж причастен к торговле людьми! — говорит чуть громче, но меня будто оглушает.

Я замираю, глядя ему в глаза. Понимаю, что машина больше не движется. Будто всё ещё слышу в ушах эхо сказанных им слов.

— Ты лжёшь, — говорю тихо, потому что горло враз пересыхает.