Ложилась спать в своей квартире, сжимая зубы от проклятущей головной боли. Потом, правда, приснился весьма реалистичный сон про средневековье, со мной в главной роли. И там, кстати, меня тоже называла ягодкой старуха-няня. Её звали Герд…"

"Не успев додумать, распахиваю глаза… и все повторилось. Я лежу на кровати, а рядом, на табуретке, сидит та самая няня и обращается ко мне:

— Ягодка моя! Говорила я им, что нездорова ты, только кто старуху-то слушать будет? А погляди — ж, как все обернулась. Горячка проклятущая вернулась к моей ягодке. — Причитает она.

— Пить… — Потрескавшимися губами смогла произнести только одно слово.

Старушка со скоростью, несвойственной ее возрасту, стремглав пропала из моего поля зрения. Скрип двери и тишина. Значит, это был не сон? И я действительно неведомым образом попала в чужое тело.

Снова легкий скрип двери, и вот уже няня протягивает мне щербатую кружку с густым травяным ароматом. Пробую приподняться, но слабость каменной плитой прижимает меня к кровати. Тогда няня приподнимает мою голову и подносит к губам кружку. Не торопясь, маленькими глотками пью густую жижу с горьковато-сладким вкусом. После чего опускаюсь на кровать.

— Расскажи, что произошло? — Слабым голосом обращаюсь к няне.

— Говорила я им, что слаба ты, жар только спал. Так никто старуху не слушал. — С обидой повторила она. — А вот хворь-то и вернулась! Ты два дня в горячке металась. Только сегодня полегче тебе стало. Стоны прекратились. Вот оно как! А батюшку твоего схоронили в семейном склепе. Хорошо, хоть попрощаться успела.

При этих словах я вспомнила то самое “прощании” и содрогнулась. Не приведи такому повториться!

Глава 4

Поддерживаемая няней, сходила на горшок и вновь легла. Слабость не давала даже рукой пошевелить. И тут мне пришла на ум мысль узнать о себе побольше. На разговоры сил хватало, а на все остальное — нет! Значит нужно лежать, набираться сил и разговаривать.

— Няня, расскажи, сколько мне зим? — А сама потянулась почесать голову, да так и застыла. Рука коснулась преграды из плотной шапки волос. Почему-то раньше я об этом не задумалась хотя, понятно почему. Слабость, болезнь, знакомство с семьей, страх, быть раскрытой. Много чего. Распутав и вытянув прядь, посмотрела на цвет — темно-русый. Волосы жесткие, густые и, судя по всему — длинные.

— Оссподи всемогущий! Неужли опять все позабыла? — Герд смотрела на меня со страхом, прижимая пухлые ручки к груди. — Девятнадцать тебе минуло, ягодка. Я ж тебе говорила!

— И правда — девятнадцать! Вот я растяпа! — Я постаралась успокоить няньку: — Все помню, не волнуйся, и про гибель батюшки, и про маму и сестер. Почти все… Про судьбу мою вот только ты не рассказывала мне.

Я немного напряглась. Девятнадцать лет — возраст опасный в любом мире.