А Никитос выпускает дым в сторону и говорит:

– Я вообще-то вас ждал.

Мы как-то внутренне подбираемся и сосредотачиваемся. Вижу, что парни уже нахмурились и нацелили на него внимательные взгляды.

– Я в отпуск ухожу со следующей недели. Знаю, что вы и так бы ее встречали, но на всякий случай хочу предупредить. Андрей, менеджер – редкостный козлина. К Лане дышит неровно. Все время вечером ее пытается подловить. Так что вы просто побольше маячьте тут перед дверьми. Увидит и отвалит.

Со дна моей замороженной души поднимается волна эмоций, которые я пока не могу распознать. Задыхаюсь.

– Добро, – говорит Белый.

– Да, спасибо, Никитос, все будет хорошо, даже не беспокойся, – кажется, это Малой, но я толком не слышу.

Хочу зайти в магазин и разбить ему лицо. Этому дебилу, который посмел смотреть на мою девочку. Я знал! Я видел, что этот кретин слюни на нее пускает. Но что все настолько серьезно, я не думал.

Никита гасит окурок об стену, тут же поясняя:

– Личное возмездие. Тут просто камер нет.

Выкидывает бычок в сторону и скрывается в магазине.

Я еле дышу. Диман хлопает меня по спине:

– Давай, Гильдия, заземляйся. Ничего страшного не случилось. Пока.

– Предупрежден, значит, вооружен, – подтверждает Тим.

И сейчас нам полагается уйти. Разойтись по своим делам. Но я просто подыхаю, как мне хочется сесть на этом месте и ждать конца ее смены. А потом заставить ее уволиться. Ненормально, что она работает с человеком, который ее хочет. Хоть убивайте меня, не могу это принять.

– Кир, – зовет Тоха."

"Но я заморожен. Заторможен. Я всю неделю погибал от неизвестности, и теперь эта информация про долбаного менеджера вышибает из меня весь дух.

Через силу начинаю двигаться. Успокаиваю себя тем, что Никитос сегодня за всем проследит. Как обычно, видимо. А потом мы уже со всем разберемся. Мы с парнями идем в ближайший спортзал. Небольшой, но толковый. У нас у всех есть сюда абонементы. Так что я тягаю железо и стараюсь отключить мозг. Я все решу. Но не сейчас. Думаю только о подходах и количестве повторов, занимаю мозг цифрами. Но полностью отключиться не получается. Как она живет? Как она, мать вашу, в этом всем живет?! Как еще не сломалась? И что я могу сделать, чтобы ей помочь? Осознание, что я бессилен, дается мне тяжелее всего.

После спорта принимаю душ, выкручивая холодную воду на максимум. Но и это меня не спасает.

К магазину подхожу, как бурлящий и кипящий чайник. Когда Разноглазка выходит на улицу, только тут, кажется, по-настоящему могу вдохнуть. Она – мой кислород. Как так вышло?

– Привет, мальчишки! Я соскучилась!

Я рвано вдыхаю. Соскучилась. Даже если это не лично мне – плевать. Как хорошо снова ее видеть.

Прогулка до ее дома – стандартная. Только я опять плетусь в хвосте, фокусируясь на ее спине.