Нельзя прийти взмыленной и паникующей. Нужно быть уверенной в своей правоте. По голосу я слышала, что отец нетрезв, как и всегда в выходные, мне даже странно, что он так в меня вцепился. Если бы мама ему не рассказала, он бы даже не заметил, что меня нет. Черт, я же ее просила!

Надеваю наушники и пытаюсь отвлечься на музыку, но сердце заходится в паническом ритме.

Вдруг думаю о том, что для девочки, которая так любит пацанский рэпчик, я слишком правильная. Никогда не курила, вчера текилу вот чуть не попробовала, но Кир меня спас. Машинально поднимаю руку и касаюсь своих губ. Уже почти не верю, что это произошло, но на самом деле даже слишком хорошо помню прикосновение его губ. Конечно же я ему нравлюсь. Но теперь есть ощущение, что этого недостаточно.

Перед дверью квартиры останавливаюсь. Внутренне вся подбираюсь. Выравниваю дыхание. Торможу мысли. Стираю с лица эмоции.

Открываю дверь, сразу фиксирую обстановку. Пахнет сигаретным дымом. Если отец курит в квартире, значит, уже прилично пьян. Разуваюсь и иду на кухню.

– Привет.

Мама поднимает упавшую на грудь голову и смазанно улыбается. Я столбенею. Под ее глазом расцветает кровоподтек. Конечно, такое и раньше бывало, но последнее время мне казалось, что он больше переключился на меня. Тут мне становится совсем плохо. Это что, я виновата? Он узнал, что мама меня отпустила на ночь, и взбесился?

Перевожу взгляд на отца. Нетвердой рукой он подносит ко рту бутерброд, откусывает, сам пялится в телевизор.

Я выхожу из себя, но показывать этого не смею. С усилием говорю:

– Я дома, что ты хотел?

– Хотел знать, что моя дочь в порядке.

– Твоя дочь, – делаю вынужденную паузу, подключая внутренние резервы, – в порядке.

– Как одноклассницу зовут?

– Марина.

– Хорошая девочка, – тянет он.

Казалось бы, нельзя стать еще отвратительнее, но по всем моим меркам, отец сейчас пробивает дно. Вот зачем он звонил? Просто понравилось, как увлеченно с ним болтала молоденькая девчонка? Какая же ты скотина, папа.

– Хорошая, – бесцветно подтверждаю я.

– Свободна.

В ответ на хамский тон просто киваю. Еще раз мажу взглядом по синяку на лице матери и ухожу к себе."

"Обессиленно опускаюсь на диван. Я в аду. И как выбраться, я не знаю. Как в тумане, открываю шкаф, достаю ящик с нижним бельем. Сдвигаю лифчики в сторону и смотрю на свой тайник. Там, в упаковках от прокладок и тампонов, лежат деньги. Конечно, я отдаю отцу не все. Немного оставляю себе на еду и одежду. Он в курсе. Разрешил тратить на себя четыре тысячи в месяц. К сожалению, еда в этой финансовой задаче – слабое звено. Когда ты подросток и вечно стараешься отстоять свое место в недружественном коллективе, одежда должна быть в порядке.

Но вот эти наличные деньги – то, о чем отец не знает. Их я откладываю, чтобы летом снять квартиру.