Тот без лишних слов выходит в коридор. А Белый скидывает бомбер на ближайшую коробку:

– Мальвина права, тут пекло.

Тимур возвращается и передает мне стаканчик с холодной водой.

Я отпиваю. Снова почему-то смотрю на Кирилла. На его непроницаемое лицо. На то, как он тоже снимает свитшот и кидает на шкаф. На то, как как его мышцы вздуваются под черной футболкой. Взгляд отвести физически сложно.

– Ладно, давайте начинать, – Гильдия хлопает в ладоши, и я наконец смаргиваю задумчивую пелену.

Мы быстро распределяем обязанности. Им четверым достается по стопке документов, а я все свожу воедино и раскладываю по ящикам.

Я ловлю какое-то особое ощущение спокойствия. Разбираю бумажки и нахожу свой ритм. Иногда рассматриваю ребят, которые тоже заняты делом. В основном мы молчим, изредка перекидываемся шутками. Точнее, они шутят. А я громко хмыкаю, когда не могу сдержать смех. Потому что чувство юмора у них очень острое. У каждого свое, потому что и ребята все разные. Но они как будто на одной волне. На которой и мне хотелось бы быть, если бы я была нормальной. Если бы, если бы. Но."

"– Белый, что пить будем? На твоем дне рождения?

– Что за тупой вопрос? То, что получится купить, – смеется Дима.

– Мальвина, а ты что пьешь? – интересуется Малой.

– Ничего, – говорю быстро, – я не пью.

– Совсем?

– Совсем, – забираю у Кира очередную стопку документов.

Он смотрит с некоторой долей интереса. Наверное, они к такому не привыкли. Ну и пусть. Это мой принцип. Может быть, глупый, и потом это изменится, кто знает. Но сейчас это так. От алкоголя меня мутит. Он еще ничего хорошего не привнес в мою жизнь. Тогда какой в нем смысл?

– Как скажешь, Мальвина, – примиряюще говорит Бус. – Нам больше достанется.

– Ой, еще непонятно, чему там доставаться.

– А у нас когда-то были с этим проблемы? – Белый тоже сдает свои бумаги.

Я быстро просматриваю их, разбиваю на маленькие стопки, раскладываю в шкаф по своим местам. Смотрю на парней. Они сидят – кто на полу, кто на коробках.

Говорю:

– У нас все. На сегодня закончили. – А потом вдруг добавляю: – Мальчишки.

И они смеются. Искренне и громко.

– Нас так еще никто не называл, – качает головой Антон.

Я позволяю себе улыбнуться. Даже если потом пожалею, пусть. Но эти пара часов почти растопили меня. Я не хочу. Но плавлюсь. Мои латы раздвигаются, впускают свежий воздух в затхлое пространство моей души. Я потом закроюсь, но сейчас хочется неосторожно улыбнуться. И сказать:

– Ну, значит, теперь я буду.

Мы поднимаемся с мест, ребята берут свои вещи и идут к выходу. И, когда я сама оказываюсь на пороге, Кирилл снова придерживает меня за локоть. Но на этот раз еще прикрывает дверь комнаты. Моя грудная клетка изнутри занимается пламенем, которое начисто выжигает все внутренние органы.