Да, внешность скромная, но обаятельная, улыбка ведь тоже отцовская! И вот она идет меж двух таких длинноногих фиф и вдруг оборачивается и улыбается мне этой своей отцовской улыбкой – и все! – я готова идти за ней следом, подмечая походку, цвет волос, запоминая все это, и мучительно волнуясь, и веря: моя, моя!.. И потом она еще снится мне три ночи подряд…

Так вот, от мамы остались несколько фраз, которые закладками лежат в моей памяти и возникают в самые неожиданные моменты жизни. «Деньги, – говорила она, – это птичка в твоей руке: слишком крепко сожмешь – она задохнется.

Раскроешь руку – улетит». К деньгам относилась очень внимательно, забавно пересчитывая их на количество еды. Мама не работала и считала, что готовить за копейки, но вкусно – это ее способ экономить деньги, папины деньги: она из трех арбузных косточек могла приготовить обед на шестерых. И какой обед! Порой я думаю: почему, оказавшись здесь и осознав, что относительно всей прежней жизни должна научиться ходить вверх ногами, я не занялась тем, что умею делать и даже люблю: отчего не закончила какие-нибудь курсы поваров или кондитеров, не получила соответствующего лайсенса? Жила бы сейчас в безгрешных ароматах шалфея и майорана, розмарина, ванили и корицы, составляла бы рецепты новых гениальных блюд, поражала бы завсегдатаев дорогого ресторана каким-нибудь особенным суфле или эскалопом, которым подарила бы свое имя…

Знаешь, будь у меня много денег, я бы открыла ресторан – особенный, ностальгический: по рецептам нашего детства.

В следующий раз придумай героиню, помешанную на кулинарии, – я настрогаю тебе таких чувственных, почти эротических вкусовых откровений, такими одарю экстатически-религиозными озарениями – книга эта станет бестселлером века!

* * *…А что, возьму и напишу.

Напишу! Своими расспросами ты разбередила мою гастрономическую память. Ладно: еда не очень подвластна моде, хотя…

На вопрос, что мы ели, я бы ответила – смотря где. Москва и остальная Россия готовила безыскусно и экономно. Однажды на лето папа послал меня в Куйбышев, к моему двоюродному дяде. Семья благополучная, даже зажиточная. И тем не менее. Как-то я решила помочь тетке на кухне, приготовила овощной салат.

Обычный салат, не бином Ньютона, все чин по чину: помидоры дольками, огурцы и редиска кольцами, вдоволь сметаны. Все сели за стол и молчат, к салату не притрагиваются, смотрят – кто первый возьмет. Потом дядя говорит: «Ты кому салат сделала?» – «Как кому? Всем». – «А если всем…» – и он вытащил из салата дольку помидора и разрезал ее на меленькие кусочки, то же сделал с огурцом – чтобы всем досталось. Понимаешь, они едят такую салатную кашу.